Форумы-->Творчество-->
| Автор | Страхи Себастия. |
|---|
История отрока.
Наш Себастий родится в самом неудачное время, которое только можно будет представить. Голодные годы царской России не оставят родителям отрока иного выбора, как отправить последыша в служки к богатому помещику соседнего уезда Плутовскому.
Будучи ещё мальчонкой, от бескормицы, наш герой однажды приложится головой о стенку печи. С тех пор Себастий станет забывчив, рассеян и боязлив. Будущий работник из него представится домочадцам как никудышный, ибо кроме новых изъянов, он будет тощ, неуклюж и низкоросл. Вот и поедет парнишка на подводе из убогой деревни прямо в лапы скупого и жестокого по рассказам очевидцев графа Вольдемира Всеволодовича Плутовского.
Но об этом позже. Сейчас повествование пойдёт о пути в село Куево, куда и будет доставлен наш герой. Том самом месте, где и произойдут главные события.
Путь.
Размытая неимоверным количеством дождей осенняя колея хлюпает под ногами. Грязь липнет к берестяным лаптям, скрипучим деревянным колёсам. Телега вязнет, лошади устали. Дед Игнат погоняет подводу, но безуспешность сего мероприятия угадывается заранее. По мутному небу текут серые тучи и лучик солнца не выглянул за день ни разу. Себастий – он же для всех Сева, зарылся в стогу и молчит. Парень как всегда витает в облаках и думает о чём то своём. На окрик деревенского извозчика – "Толкнул бы" он не отвечает, когда обод повозки проваливается в гигантскую лужу по самую ось.
Мужики с соседних телег, везущие ежемесячный оброк помещику в Куево матерятся, но помогают Игнату вывернуть транспортное средство обратно на дорогу. Раздаётся оглушительный раскат грома и Сева вновь прячет рябое веснушчатое лицо в сено, вдыхая его аромат. Молния пронзает душный воздух и ударяет прямо в могучий дуб, произрастающий на обочине дороги. Исполинское древо со стоном падает, перекрывая путь, раздавливает передовую лошадь. Паника охватывает караван неудачников.
-" Я же говорил, прокаженного брать нельзя, одни напасти от него!" – яростно потрясая кулаками злится Степаныч, старшой в мужик отряде доезжачих.
Время тянется, пока пилы и топоры медленно ломают преграду. Каждый хочет быстрее сбыть ношу и вернуться восвояси, ибо дома забот невпроворот, а тут эта проволочка. Лишь к рассвету следующего дня оброчный груз села Химки прибывает на окраину Куева. Измождённые ночным переходом люди без сил падают в мокрую траву. Они понимают, что обратный переход будет ещё более труден, равно как и разговор с приказчиком Фомой.
Прибытие.
Фома Ильич криклив и брызжет слюною. Похмельное раздражение не отпускает приказчика, который придирается к каждой мелочи и отчитывает мужиков за недоимки. Прикарманить излишек – вот цель Ильича и ему всегда мало. Холщовые куртки молчат, виновато потупив взоры – крестьяне всегда виноваты. Но вот кто-то протягивает Фоме бутыль домашнего самогона. Приказчик выпивает, крякает, машет рукою.
-" Ну всё, валите по домам, и чтобы в следный раз у меня.." – его треснувший голос обрывается. Это Себастий вылез из стога. В грязных лохмотьях парнишка похож на чертёнка – нечёсаные вихрастые волосы, чумазые скулы, отсутствующий взгляд.
-" Это кто, почему? " – вопрошает Ильич, губы выплясывают чечётку.
-" Холопчик оный для барина, за недоимок в довески" – молвит дед Игнат, сродственник семьи мальчишки.
-" Выродок очередной!" – констатирует Фома, делает глоток и напрочь забывает о новоиспечённом питомце.
Колёса разворачиваются, пустые телеги со скрипом уползают вдаль. Сева сонно бредёт к амбару, что на окраине поместья. | Чёрствый хлеб.
Амбар. Внутри и снаружи. Местные бабы и мужики, подростки и ребятня – все снуют взад вперёд. Заняты делом У графа не забалуешь, не обленишься. Сам Плутовский восседает в высоком тереме, что через пруд, гоняет там чаи. Вселоводович держит в верховодах над дворовым людом древнюю злющую старуху Антиповну, внешним обликом похожую на бабу ягу. В руке у ведьмы плеть, что мигом свищет в воздухе, как только очередной паршивец позволяет себе чуть присесть или остановиться. Вокруг кипит жизнь. Взвывают пилы, стучат топоры, скребут мётлы и конские щётки, раздаются удары цепов, плещет вода на коромысле. А на пруду стирают барское бельё, чистят рыбный улов, пествуют усадебную птицу. Лица холопов хмуры и неулыбчивы.
Как уж на сковородке подскакивает наш Себастий от хлыста проклятой карги и тут же оказывается назначен на рытьё помойной канавы. Время тянется бесконечно и голодно на желудке, а ветер выстуживает потрёпанное рубище.
Сева чуть не валится с ног от усталости, но до вечера ещё долго. После ямы следуют сорняки на лужайке, затем уборка пчельника. Волдыри покрывают лицо и руки, кошмар не кончится никогда. Молчание и терпение в конце концов приводят на замызганный амбарный дощатый пол, без настила, без срамной рогожки для ночного отдыха.
-" Зырь-ка , новенький! "- тычет грязным пальцем местный рыжий квадратного телосложения паренёк Гришок в нашего героя с соседнего полового места.
-" Гы-гы!"- проглатывая смысл изречения отвечает его сотоварищ Лёнька, худой как щепа.
Сева молчит. Он грызёт чёрствый сухарь, сотворённый вором пекарем из слёзок козы да коры березы с небольшой примесью прогорклой ржаной муки. Морщится но ест, а на вкус – вонючая глина.
В караулке на против породистый мастиф пожирает добрый шмат мяса, что на сахарной косточке, довольно урчит.
Ночь спускается на Куево.
Знакомство.
-" Сева я, вас то как звать?" – всё же отвечает собратьям по несчастью наш неудачник. Страдальцы знакомятся.
-" Терпи, доходяга!" – изрекает Гришок новоиспечённому холопу – " Вольдемар уедет по гостям, тогда заживём!
В потемках сырого амбара, глубокой ночью ребятня повествует Себастию о главном человеке усадьбы – об её хозяине, Вольдемире.
Граф Плутовский любит светские приёмы, балы, карты и кутежи провинциальной столицы. Он имеет в друзьях и городничих и коллежских. Его дары своякам щедры, жирны и добротны. Всеволодович пьёт шампанские вина, кутит неделями и скрывает множество тайн. Иногда он исчезает. Шепчут, что помещик увлечён тёмными ритуалами, запрещёнными христианским и мирским законами, но это только догадки. Барин живёт га широкую ногу. А ещё в Куево пропадают крестьяне.
-"Тут есть такие места, пока не увидишь и не поверишь. А бабку он берёт с собою и такого догляда нет. Отработал по норме и гуляй, свобода. Через неделю где-то попрут на раут." – сообщал рыжий непоседа.
Дни каторги тянулись долго и мучительно. Сева дважды был жестоко порот за непослушание и медлительность специально содержащимся на дворе иноверцем розгачом. Но это здесь не являлось хоть каким то исключением. Били всех – для страху, покорности, профилактики. Из окна барского дома изредка высовывалась дородная физиономия графа с сигарой в зубах. Холёной рукою он кидал прямо в пруд ломти белой французской булки красавцам лебедям. Желудки холопов сводило от голода. |
К списку тем
|
