Форумы-->Творчество-->
| Автор | Страхи Себастия. |
|---|
История отрока.
Наш Себастий родится в самом неудачное время, которое только можно будет представить. Голодные годы царской России не оставят родителям отрока иного выбора, как отправить последыша в служки к богатому помещику соседнего уезда Плутовскому.
Будучи ещё мальчонкой, от бескормицы, наш герой однажды приложится головой о стенку печи. С тех пор Себастий станет забывчив, рассеян и боязлив. Будущий работник из него представится домочадцам как никудышный, ибо кроме новых изъянов, он будет тощ, неуклюж и низкоросл. Вот и поедет парнишка на подводе из убогой деревни прямо в лапы скупого и жестокого по рассказам очевидцев графа Вольдемира Всеволодовича Плутовского.
Но об этом позже. Сейчас повествование пойдёт о пути в село Куево, куда и будет доставлен наш герой. Том самом месте, где и произойдут главные события.
Путь.
Размытая неимоверным количеством дождей осенняя колея хлюпает под ногами. Грязь липнет к берестяным лаптям, скрипучим деревянным колёсам. Телега вязнет, лошади устали. Дед Игнат погоняет подводу, но безуспешность сего мероприятия угадывается заранее. По мутному небу текут серые тучи и лучик солнца не выглянул за день ни разу. Себастий – он же для всех Сева, зарылся в стогу и молчит. Парень как всегда витает в облаках и думает о чём то своём. На окрик деревенского извозчика – "Толкнул бы" он не отвечает, когда обод повозки проваливается в гигантскую лужу по самую ось.
Мужики с соседних телег, везущие ежемесячный оброк помещику в Куево матерятся, но помогают Игнату вывернуть транспортное средство обратно на дорогу. Раздаётся оглушительный раскат грома и Сева вновь прячет рябое веснушчатое лицо в сено, вдыхая его аромат. Молния пронзает душный воздух и ударяет прямо в могучий дуб, произрастающий на обочине дороги. Исполинское древо со стоном падает, перекрывая путь, раздавливает передовую лошадь. Паника охватывает караван неудачников.
-" Я же говорил, прокаженного брать нельзя, одни напасти от него!" – яростно потрясая кулаками злится Степаныч, старшой в мужик отряде доезжачих.
Время тянется, пока пилы и топоры медленно ломают преграду. Каждый хочет быстрее сбыть ношу и вернуться восвояси, ибо дома забот невпроворот, а тут эта проволочка. Лишь к рассвету следующего дня оброчный груз села Химки прибывает на окраину Куева. Измождённые ночным переходом люди без сил падают в мокрую траву. Они понимают, что обратный переход будет ещё более труден, равно как и разговор с приказчиком Фомой.
Прибытие.
Фома Ильич криклив и брызжет слюною. Похмельное раздражение не отпускает приказчика, который придирается к каждой мелочи и отчитывает мужиков за недоимки. Прикарманить излишек – вот цель Ильича и ему всегда мало. Холщовые куртки молчат, виновато потупив взоры – крестьяне всегда виноваты. Но вот кто-то протягивает Фоме бутыль домашнего самогона. Приказчик выпивает, крякает, машет рукою.
-" Ну всё, валите по домам, и чтобы в следный раз у меня.." – его треснувший голос обрывается. Это Себастий вылез из стога. В грязных лохмотьях парнишка похож на чертёнка – нечёсаные вихрастые волосы, чумазые скулы, отсутствующий взгляд.
-" Это кто, почему? " – вопрошает Ильич, губы выплясывают чечётку.
-" Холопчик оный для барина, за недоимок в довески" – молвит дед Игнат, сродственник семьи мальчишки.
-" Выродок очередной!" – констатирует Фома, делает глоток и напрочь забывает о новоиспечённом питомце.
Колёса разворачиваются, пустые телеги со скрипом уползают вдаль. Сева сонно бредёт к амбару, что на окраине поместья. | Чёрствый хлеб.
Амбар. Внутри и снаружи. Местные бабы и мужики, подростки и ребятня – все снуют взад вперёд. Заняты делом У графа не забалуешь, не обленишься. Сам Плутовский восседает в высоком тереме, что через пруд, гоняет там чаи. Вселоводович держит в верховодах над дворовым людом древнюю злющую старуху Антиповну, внешним обликом похожую на бабу ягу. В руке у ведьмы плеть, что мигом свищет в воздухе, как только очередной паршивец позволяет себе чуть присесть или остановиться. Вокруг кипит жизнь. Взвывают пилы, стучат топоры, скребут мётлы и конские щётки, раздаются удары цепов, плещет вода на коромысле. А на пруду стирают барское бельё, чистят рыбный улов, пествуют усадебную птицу. Лица холопов хмуры и неулыбчивы.
Как уж на сковородке подскакивает наш Себастий от хлыста проклятой карги и тут же оказывается назначен на рытьё помойной канавы. Время тянется бесконечно и голодно на желудке, а ветер выстуживает потрёпанное рубище.
Сева чуть не валится с ног от усталости, но до вечера ещё долго. После ямы следуют сорняки на лужайке, затем уборка пчельника. Волдыри покрывают лицо и руки, кошмар не кончится никогда. Молчание и терпение в конце концов приводят на замызганный амбарный дощатый пол, без настила, без срамной рогожки для ночного отдыха.
-" Зырь-ка , новенький! "- тычет грязным пальцем местный рыжий квадратного телосложения паренёк Гришок в нашего героя с соседнего полового места.
-" Гы-гы!"- проглатывая смысл изречения отвечает его сотоварищ Лёнька, худой как щепа.
Сева молчит. Он грызёт чёрствый сухарь, сотворённый вором пекарем из слёзок козы да коры березы с небольшой примесью прогорклой ржаной муки. Морщится но ест, а на вкус – вонючая глина.
В караулке на против породистый мастиф пожирает добрый шмат мяса, что на сахарной косточке, довольно урчит.
Ночь спускается на Куево.
Знакомство.
-" Сева я, вас то как звать?" – всё же отвечает собратьям по несчастью наш неудачник. Страдальцы знакомятся.
-" Терпи, доходяга!" – изрекает Гришок новоиспечённому холопу – " Вольдемар уедет по гостям, тогда заживём!
В потемках сырого амбара, глубокой ночью ребятня повествует Себастию о главном человеке усадьбы – об её хозяине, Вольдемире.
Граф Плутовский любит светские приёмы, балы, карты и кутежи провинциальной столицы. Он имеет в друзьях и городничих и коллежских. Его дары своякам щедры, жирны и добротны. Всеволодович пьёт шампанские вина, кутит неделями и скрывает множество тайн. Иногда он исчезает. Шепчут, что помещик увлечён тёмными ритуалами, запрещёнными христианским и мирским законами, но это только догадки. Барин живёт га широкую ногу. А ещё в Куево пропадают крестьяне.
-"Тут есть такие места, пока не увидишь и не поверишь. А бабку он берёт с собою и такого догляда нет. Отработал по норме и гуляй, свобода. Через неделю где-то попрут на раут." – сообщал рыжий непоседа.
Дни каторги тянулись долго и мучительно. Сева дважды был жестоко порот за непослушание и медлительность специально содержащимся на дворе иноверцем розгачом. Но это здесь не являлось хоть каким то исключением. Били всех – для страху, покорности, профилактики. Из окна барского дома изредка высовывалась дородная физиономия графа с сигарой в зубах. Холёной рукою он кидал прямо в пруд ломти белой французской булки красавцам лебедям. Желудки холопов сводило от голода. | Фамильный Склеп.
Долгожданная отлучка узурпатора наступила внезапно. Себастий уже и перестал ждать послабления своего концлагерного режима. Ленивые и безмятежные времена отчего дома помнятся лишь картинками и, как чужая, неизвестно кем прожитая жизнь. Они безмерно далеки.
Трудовой день в отсутствии барина завершается раньше обыкновенного. Ребята идут в лес собирать грибы. Гриша, Лёня и Сева шагают по густому массиву осеннего бора, шутят, смеются.
-"Чтоб ему наесться волчьих ягод!"- говорит дерзкий рыжий паренёк про своего господина, спихнув на землю крепкий мухомор и продолжает:
-" Надо к склепу наведаться, показать тебе нашу достопримечательность!".
-" Что там смотреть то? Жрать охота!" – отвечает Себастий. Он так устал.
-" Увидишь, там жуть" – заговорщически мигает друг.
Деревенское кладбище. Покосившиеся кресты обветшали. Тропинка ведёт в центр, где высокая золочёная ограда. Сверху острые металлические колья, не пролезть. Замок двери заперт и надёжен. Зато боковой подкоп завален мусором и прошлогодними сучьями.
Ребята разгребают мусор, протискиваются в узкий лаз и оказываются по ту сторону забора. Ровный газон, декоративные кусты, плита и ворот, который нужно прокрутить по часовой стрелке. Фигуры ангелов в лучах уходящего солнца оживают по четырём сторонам обелиска. Доходяги не менжуются, ибо показать себя трусом не хочет никто. Они берутся за ворот и начинают давить изо всех сил. Скрип и скрежет, чёрная дыра разверзывается, из открывающегося подземелья доносится глухой стон.
-" Жутко?" – шепчет Лёнька.
-"Ничуть!" – бравирует Гриша, смотрит на Севу.
-" Он сегодня первым полезет, если не сыкло!" – решает рыжий спустя минуту.
Себастий чувствует коленную дрожь, но склоняется, медленно погружаясь в прохладный мрак. | В чреве.
Глаза медленно привыкают к отсутствию солнца. Но через узкие щели вентиляции крупицы света всё же просачиваются в подвальное помещение. Сырость и гниение наполняют спёртый воздух запахами далеко не приятными. Склеп обширен, он куда большего размера, чем это могло бы показаться снаружи, потёртые ступеньки уходят глубоко вниз. На стенах фрески, в углублении факел и огниво. Гришок высекает искру и чрево могильника озаряется отражённым в медных пластинах тусклым огнём. Повсюду каменные гробы, на верхних панелях которых причудливые надписи. Но дети не умеют читать и не понимают значения букв. На стенах плотный слой паутины и плесени, изображение на фресках смазано временем. Удаётся разглядеть человеческие лица, картины баталий, морды зверей и птиц. Спуск, гранит крошится, внизу яма. На самой глубине необъятного колодца белеют кости.
-" Осторожней, оттуда не выбраться" – Лёнька бросает мелкий камешек, нескоро раздаётся глухой звук.
-" Что это?" – вопрошает Сева – он боится конечно же, но, возможно впервые ему действительно интересно.
-"Легенды гласят, что там, на дне, под костями беглых каторжников хранится графское наследство!!" – пугающе – притягательно нараспев проговаривает Гришок, добавляет – " Это секрет!".
Молчание, тишина. Лишь мерное гудение факела да отдалённый вой ветра в вентиляционных щелях.
-"Мы уже год как ходим сюда, но вниз спуститься не можем, нужно трое. Чтобы одного потом за верёвку вытянуть с кладом" – делится невероятным планом Григорий.
-" Ты как, не зажурчишь?" – прощупывает нового товарища Лёня.
-"Я в деле!" – сам со себя не ожидая такой решительности соглашается Себастий.
На завтра было решено прийти сюда вновь, уже с незамысловатой амуницией охотников за сокровищами. Лопата, топор, длинные прочные верёвки, резервные огниво и факел, мешок и чёрная кошка на удачу. Что будет завтра? | Семейное дело.
Помимо общеизвестных страстей и пороков, Плутовский имел довольно странное для простонародья увлечение. Он был потомственным чернокнижником. Когда-то, в древние времена дед Вольдемира - разбойник, убивец и стяжатель богатств, умудрился приблизиться аж к самому батюшке – царю. С тех пор и образовалось графство, подаренное в обмен на реликвии прошлых эпох. От скуки, предприимчивый дед решил изучать некие фолианты, передав потом своё семейное дело отпрыску Всеволоду. Общественные связи ширились и, с помощью чистого золота пред отступниками благочестивых устоев открывались новые двери к особенным знаниям, охраняемым семью печатями молчания. Поместье неспроста выстроено на месте древнего захоронения. В склепу был пристроен забор, оборудовано убранство внутренней территории. Вольдемира у сего места силы никто из крестьян не видел, ибо тот проникал туда тайно. На посещение сего фамильного владения имелись банкетные отлучки и... тайный чёрный ход. Попировав пару дней в светском обществе Вольдемир Плутовский никогда не забывал посетить склепа хотя бы на несколько часов. Чем он там занимался? Отчего в поместье и окрестностях пропадали жители? Мы это совсем скоро узнаем. | Страшный колодец.
С самого утра наша троица работает за шестерых. Обязанности выполняются как никогда споро, а отсутствие в Куеве Антиповны и Плутовского означает отсутствие стахановской нормы ударного труда. Скопленные запасы хлеба, украденный на подворье жбан с квасом и проваренная в бульон мясная кость породистого хозяйского пса – всё может пригодиться. Если повезёт, то можно и в побег. Заполучить богатства, примкнуть к какому либо проезжему по губернии торговцу, получить за львиную долю сокровищ защиту и науку.. возможно мечты, возможно и нет.
Лес, речка, кладбище, склеп. Забор, подкоп, уже внутри. Факел, верёвка, мешок в руках. Себастий лезет в страшный колодец, цепкие руки тормозят скольжение. Гриша и Лёня пыхтят, плавно опускают приятеля вниз. Метр, другой, обожжённые пенькой руки горят, но держат. В прогнившем воздухе висит напряжение.
Но вот верёвка близка к исходу, а дна всё нет..
-" Сева, ты как? Верёвке хана! Глубоко ещё?" – гулко сверху кричит Григорий.
Эхо резонирует его слова.
-" Не видно!" – млея от ужаса отзывается наш герой, его пальцы впиваются в канат.
Себастий вдруг осознаёт, что при взгляде сверху и взоре с нынешнего положения глубина практически одинаковая.
Он часто дышит и дрожащим голосом, неестественно высоким орёт: – "Подымай!"
Трос дрожит от натяжения, в ладонях бьётся пламя, в глазах темно.
Подлый треск пеньки, верёвка истончается, леденящее душу падение. Пальцы царапают пустоту, пытаются замедлить тело, скребки о проносящиеся стенки. Вспышка в голове, потеря сознания. | Страхи Себастия.
Они нахлынули на него, будто цунами поглотило город. Они въелись в его душу, как яд от укуса змеи. Мгновенно. Его страхи, так долго отгоняемые после падения с печки в младенчестве. Глаза открываются и Сева видит тоннель. В самом конце факел дрожит пламенем, соединяющим пока ещё с друзьями. Оцепенение пропало. Руки судорожно ощупывают тело - не болит, всё шевелится, всё на месте. Почти совсем темно, вокруг хрупкие кости, черепа, звон металла. Свет померк, тишина давит на уши, дыхание прерывистое. Наш герой ворошит настил бетонного монолита, отшвыривает усеивающие дно останки. Что то хрустнуло, он вдруг осознал факт соприкосновения ноги с какой то потаённой кнопкой. Как в воронку Себастия начало увлекать ещё ниже в скрытое от всех помещение, мерцающее зеленоватым светом. Голоса, монотонно бормочущие скороговорку обретают силу и манят. Внутри влажно и просторно, пахнет мхом и прелою землею. Он оборачивается, видит подземные озёра и тропинку из тонкого стекла, которая из ниши под колодезным саркофагом ведёт в неведомую даль.
-" Это ещё не конец"- думает Себастий. | Куево.
Отчаяние и ужас сразу же овладели подростками, так глупо отправившими новоиспечённого приятеля на верную смерть.
-"Как нам выручать его? Как вытянуть назад?" – дрожа от волнения вопрошает Лёня.
-"Может пора бежать за подмогой? Или он разбился при ударе и тогда бес толку?" – отвечает рыжий.
-" Ты, Гриш у нас главный, думай! Влетит нам по самое не балуй, да и кто в за забор из взрослых пролезет? К барину в этом деле ходу нет – прикажет выдрать плетями и бросить подыхать с голоду!" – сопит от нервного напряжения тощий.
Гриня помолчит и ответит, сморщив лицо кислее лимона:
-"Лёнь, надо его бросить и никому не говорить. Если прознают – нам крышка. Кто мы – холопы безымянные, каких пропадало без счёту. Убьёт барин или приказчик, без разницы. Никто не поможет Севе уже. А может он ушибся смертельно к тому же. Шкуры свои надо сберечь."
Наглец рвёт сотоварища за шкирку и грозит:
-" Только пикни у меня! Смолчим – никто новенького не хватится никогда. Такая судьба, не будем впредь глупцами!"
Понурые они приплелись в Куево, навалив полные лукошки грибами без разбору и затаились в своём амбаре. Сделав безучастный вид, ребята притворились спящими и всю ночь не сомкнули глаз.
А на утро в Куево пришла дурная весть – граф проиграл в карты пятнадцать человек. Обездоленных людей под военным конвоем повели в неизвестность. Больше их нигде и никто никогда не видел. Сам барин явился в село лишь спустя неделю. Он был зол, хмур и неразговорчив.
Вскоре не то, что о новом служке Севе, но и о этих страдальцах все позабыли.
Рутина и рабский труд без остатка поглотили округу. |
К списку тем
|
