Форумы-->Творчество-->
<<|<|59|60|61|62|63|64|65|66|67|68|69
| Автор | Иной мир: Лестница. Песочница. (продолжение) |
|---|
- Надо бы прибраться, - сказала хозяйка дома, поднимаясь с дивана. – Скоро Новый Год, а у нас такие перемены.
- И работу придется отложить, - согласилась Ольга, понимая, что нужно поддержать маму, а остальное – потом.
И отец лишь кивнул такому предложению. С другой стороны, теперь елке в гостиной не будет тесно и можно будет привести в действия все украшения от гирлянд разных видов до ярких панно на окна. А тут, как раз, выдалась возможность пересмотреть коробки с «Новогодним имуществом» и опустить их с чердака. Разумеется, ничего из елочных украшений на торг не ставилось: зачем продавать историю, чтобы покупать что-то «пустое»? Практически всем игрушкам более тридцати лет, а некоторым и ближе к пятидесяти. Да, первая половина осталась от бабушки, которая относилась очень трепетно к празднику Нового Года. И часть ее «наследия» — это игрушки с «прищепками» от стеклянных шишек до разных фигурок животных и людей разных профессий. Множество шаров с рисунками лежали аккуратно в бумаге, а некоторые - в вате. Игрушки разных десятилетий делали искусственную елку по-настоящему сказочной волшебницей. И чтобы волшебство было настоящим, требовалось немного «поколдовать» над электрикой, оживляя праздничные огоньки. Флажки с веселыми человечками и надписью «С Новым Годом!» вешались всегда от верхушки елки и к книжному шкафу, на углу которого сделана маленькая петля. Теперь нужно будет думать о замене или вешать на окно.
Его размышления никак не сказались на самой уборке, поскольку Ольга работала с пылесосом, а потом и со шваброй, натирая пол до блеска. Отец только воду носил, а мама занималась обедом на кухне, стараясь не мешать «сработанной паре». Большое внимание, как обычно, перед Новым Годом отводилось «Новогоднему» окну, из которого полностью или частично была видна нарядная ёлка. Именно его особо тщательно вымывали и готовили к оформлению. На подоконник выставлялись фигурки, которые собирала еще бабушка, служившие оберегами праздника. Сначала украшали стекло, и это на себя взял хозяин дома, оставив, правда, нижнюю часть окна для дочери. Фигурки-обереги Ольга выставляла сама, чтобы «тесно не было».
- Идемте обедать, волшебники, - сказала хозяйка дома, приглашая всех на кухню. – И завтра будет день, чтобы исполнить все свои желания.
Отец пропустил дочь вперед, чтобы, на всякий случай, контролировать происходящее. Ему так было спокойнее на душе. А Ольга катила не спеша по коридору и заняла свое место за столом. Хозяйка насыпала в тарелке первое блюдо, а именно: рисовый куриный суп сначала мужу, а потом себе и в завершении – Ольге. Такой порядок еще бабушка завела, поскольку говорила:
- Отец наш добытчик – ему и мясо, а без него нам и косточек не видать.
Конечно, и жене, и Ольге то же что-то перепадало, поскольку голодным из-за стола Подсолнух никто не вставал. Ну, а после еды и коту Савве перепадало из остатков. Ольга потянула ложку супа и невольно память выдала ей маленькую сценку из прошлого: обед в столовой в спортивном интернате со сбалансированной едой для спортсменов и обед в центре, где получала вторую уже основную профессию. А все из-за разницы во вкусе обычного куриного супа с рисом. В спортивном интернате меньше давали мучных изделий, а в центре – любой вид макарон, но меньше круп. В интернате Светка ерничала, обращаясь к ней, «леди» из-за того, что подавали на завтрак и ужин в определенные дни овсяную кашу с разными добавками. В центре случился праздник, когда готовили что-то из гарнира, используя крупу. В частности, пшеничную сечку, которую готовил отец для собаки, давали на второе в обед в субботу, а ту же овсянку – по воскресеньям, чередуя с перловкой. Картофельное пюре в интернате давали в воскресенье, а в центре – по праздникам. Вдаваться в глубины составления «меню» в них Ольга не хотела: в первом случае – ей было не до этого, хотя вечерами хотелось немного чего-нибудь съесть. Во втором же случае – подобное ее не волновало, поскольку понимала, что «не на курорт попала». | - Вы тут не только обучаетесь и получаете профессию, но и зарабатываете своим трудом на жизнь центра, - говорила преподаватель по швейному делу.
И после дневного отдыха все группы уходили, укатывались в мастерские, где выполняли самые простые операции, изготавливая несложную швейную продукцию. На первых порах у них были рабочие рукавицы. Она прострачивала по шву, соединяя две части в одно целое. У каждой машинке находилась тележка с раскроенными частями, из которых и получались будущие пары рабочих рукавиц. Материал, какой был, такой и шел в работу. И эту тележку нужно сделать до завершения смены. И приходилось стараться всем, чтобы из мастерской отправится в столовую на ужин.
Ольга справилась со вторым блюдом и замерла, поскольку родители смотрели украдкой на дочь. И та поняла почему: слегка дрожали пальцы, державшие вилку. Та положила ее на уже пустую тарелку. Родители же не спеша ели второе блюдо. Нахлынувшие воспоминания заметно лишили ее некоторого спокойствия, словно пережила сейчас случившиеся очень давно.
Чай пили с пирожками, но недолго. Ольга зевнула, прикрывая слегка ладонью, но было понятно, что растягивать удовольствие чаепития не следует. Дочь помыла свою посуду и укатила в гостиную, чтобы занять место на кровати, а отец допивал чай, размышляя о своем. Супруга так же не спешила покинуть стол, поглядывая на мужа. Он ничего не сказал, а лишь слегка улыбнулся. Еще через минуту помогал ей наводить чистоту на кухне. А минут через пять занял свое любимое кресло и занялся разгадыванием кроссвордов. Хозяйка дома разместилась на диване, а в ее ногах весьма нагло развалился кот.
* * *
Ольга поднялась с кровати и пошевелила пальцами. Пол был прохладный. Нащупала тапочки пальцами и поднялась с постели. Темно-серые контуры предметов. На полу блики луны. И направилась к окну, чтобы хоть как-то определится, где находится. Пытается руками нащупать предметы и вспомнить, где они находятся.
Коснулась подоконника. Повеяло холодом. И от этого отняла пальцы от него. Посмотрела через стекло на улицу. Там была зима в том ярком и красивом полете снега и вьюги, который всячески описывают поэты и писатели. Ветер волнами гнал снег, забрасывая все вокруг. Ее часть окна уже получила небольшой сугроб, прилипший к стеклу. Ольга слышала вой ветра, словно вдали подавал голос вожак волчьей стаи. Трещат ветви деревьев, и части них бьются и падают вниз, тут же засыпаемые хлопьями большого снега.
Она смотрит на темно-серые здания и черные от мрака окна. Ночь. Все люди спят, а ей почему-то уже не спится. Прохладно в комнате. Коснулась батареи. Холодная. «Вероятно, котел потух, - подумалось ей. – Надо пойти и посмотреть». Направилась от окна на выход из комнаты. В коридоре сразу же наткнулась на какие-то коробки и объемные сумки. Пахло деревом. Пальцами пыталась нащупать выключатель, но на обычной высоте его не оказалось. Ее удивило то, что и не со всем обои оказались на стене. Сделав еще шаг вперед, едва не упала, спотыкнувшись обо что-то. Наклонилась, чтобы ощупать. Это оказалось обычное полено. Дальше стало проще, и теперь ее пальцы вели вдоль невысокой поленницы, опираясь на выступающие части дров. Дрова? Печь?
А темнота и не думала рассеиваться. Она точно знала, что и в какой части коридора можно попасть в душевую комнату, туалет, кухню или комнату родителей. Ну, да, если находишься в родном доме. А где еще? И дверь тут же оказалась в проеме, когда закончилась стопка дров. Дверь показалась ей несколько тяжелее и ручка явно не такая, как у нее в доме или в прошлой квартире. Под ее тапочками ожил разными звуками пол. Но было небольшое окно, благодаря которому хоть как-то что-то стало видно. Котел отопления и подачи горячей воды находился на кухне: там по документации проще осуществлялся подвод газовой трубы, и не требовалось особой разводки. Она знала, как им пользоваться, поскольку отец ее на нем тренировал, чтобы выработать определенный опыт. | Наткнулась на что-то своим боком, пытаясь пальцами ощупать пустоту. Сразу же опустила руки, чтобы почесать бок и тот предмет, что вызвал некоторую боль от столкновения. Это оказался стол. «Уже лучше, - подумалось Ольге. – Значит, на кухне». Провела пальцами, чтобы нащупать спинки стульев. Однако их форма несколько ее удивила. Они были прямоугольными и расставлены по всем сторонам стола. Свободного места у него не оказалось.
Что-то впереди чиркнуло несколькими искорками, и огонек завис в темноте. Затем слегка скользнул и умастился на тонком фитильке свечи, вернее, небольшого огарка.
- Ты так долго шла, - услышала Ольга знакомый голос. – Я думала, что уже не дождусь. Твое блуждание в темноте наводит печаль и скуку. Проголодалась, если на кухню пришла.
- Скорее замерзла, - ответила та. – Странно, что я не могу найти выключателя ни в комнате, ни в коридоре.
- Было бы еще более странно, если бы ты их нашла, - хохотнула бесовка. – Бери аккуратно огарок и пройдись по кухне. Следи, чтобы не погас. Пламя огня очень непредсказуемая материя.
Газового котла, как, впрочем, и холодильника, и кухонного смесителя, и большую часть кухонных предметов обихода не нашла. Ее удивило то, что исчезла напрочь, и кухонная стенка с ее ящиками. Но была печь, побеленная известью. Ольга выдала некоторое «хм», поскольку меньше всего ожидала ее увидеть. В ее понимании либо газовая плита, либо электрическая панель. Такую, как здесь, та видела только в художественных фильмах.
- Хочешь погреться, так разожги печь, - сказала бесовка, развалившись на стуле. – А если желаешь чаю, так и самовар приготовь.
- То есть? – поинтересовалась Ольга.
- Набери воды в него. Наколи щепы и от угольков растопи самовар. Твой отец ведь так поступал? Только вода не в кране, а в колодце. Колодец на улице, а там – зима.
- Обойдусь пока без чая, - разглядывая печь.
Золы оказалось очень много, и ей пришлось усердно чистить. От этих движений заметно согрелась, но не настолько, чтобы перестать ощущать холод. Бумаги та для розжига не нашла, но было немного соломы. Нашла нож и распустила соломинки в тонкие волокна. Подложила их под щепки, а на них несколько небольших поленьев. Закрыла заслонку. Послышался тут же приятный треск горящего дерева.
- Странное место, - сказала Ольга, более подробно разглядывая кухню. – Это не похоже на мой дом.
- Конечно, это не твой дом, - согласилась бесовка. – Ты еще дровишек подкинь. От двух поленьев много тепла не жди. | Пошла к стопке поленьев, чтобы еще подкинуть, когда часть прогорит. Бесовка ранее заговорила о еде, и Ольга ощутила острое чувство голода. Поиски еды на кухне мало, что дали. Вот посуда на месте, а ничего такого нет, включая и хлеба. Вопрос: где могли бы спрятать хлеб? Больше всего напоминал огромное желание найти деньги у воров. Логика пыталась подбросить множество ответов, но ни хлебницы, ни мешочка из ткани, в котором бы мог быть, не нашла. Рылась на полке под столом. Там нашла кастрюлю, в которой хранился хлеб. Но это был не каравай и не буханка любого известного ей хлеба, а краюха.
- О, у тебя маленькое счастье, - сказала бесовка, оскалившись. – Теперь ты можешь немного поесть. Ну, или поискать еще чего-нибудь повкуснее.
Блуждание мотивировалось голодом, который начинал ее терзать, словно свирепый хищник. И огарка свечи оставалось очень мало, а та так мало успела сделать. Стала искать кладовку. Нашла маленькое помещение с полками, где находилась простая кухонная утварь. Обычно ей представлялись кладовки в домах, как нечто среднее между причудливым рогом изобилия и хранилищем ресторана. У нее много разных вкусностей припрятано и в погребе, и в кладовой, и стоит в холодильнике. Ну, да, это и родители потрудились, и она приложила все свое старание и время. Здесь же неизвестно кто живет, если, конечно, живет.
Поиски по запаху ничего не дали, а большая часть всех различных емкостей осталась пуста. И огарок начинал уже сильно дрожать от того, что фитиль доживал секунды. Дунула на него, потушив пламя. И снова мрак. Ольга оставила его на краю той полки, что была на уровне руки. И двинулась вперед к двери уже по памяти.
- Ты так долго бродила, что я сгрызла тот кусок хлеба, - сказала бесовка, греясь у печи. – Он был не вкусный. Нашла что-нибудь?
- Нет, и это странно, - сказала Ольга, переминаясь с ноги на ногу. – Должно же что-то остаться, кроме того куска хлеба.
- Подожди, пока рассветет, подружка. Подкинь еще дровишек, чтобы теплее стало. Натопишь, и самой теплее будет коротать ночь. И поищи какую-нибудь одежду. Это для меня все равно: есть она или нет?
- Без свечи пустая ходьба, - Ольга нащупала рукой стул и перенесла его к печке, чтобы находится у тепла, а то, как-то зябко стало. – Странно, что печное отопление в доме. И вокруг здания, а электричества нет.
- Твои терзания на пустом месте, - бесовка равнодушно выдохнула. – Есть то, чему ты не можешь ничего сделать. Тебе придется только ждать.
Стало теплее у печи. Захотелось хотя бы попить воды, но без приготовления чая или другого напитка. Воду нашла в ведре. Опять же к этой находке привели ее все те же блуждания. Она сбила и крышку, и кружку металлическую, шаря вокруг вытянутыми руками. В ведре оказалась вода, поскольку та даже принюхалась. Наполнить поднятую кружку сразу водой не получилось: воду в ведре сковал тонкий ледок. Пришлось его разить той же кружкой и наполнить доверху. Немного даже пролила на пол. Шла аккуратно и не спеша, чтобы не пролить. Поставила на плиту, чтобы подогрелась.
- Странно, что в комнате вода замерзла, - сказала Ольга. – У нас такого в доме не было.
- А тут, как видишь, - ответила бесовка. – В пустом помещении и иней бывает, выпадает.
- Не совсем пустое, если мы тут. | - Мы тут случайно. Можно сказать, что нас тут и нет.
- И чем вызвана эта «случайность»?
- О, на этот философский вопрос самой придется копаться в памяти. Это она подбрасывает обрывки образов, сплетающиеся в эту картинку.
Ольге меньше всего хотелось думать на пустой желудок. Да, и о чем? Если оказалась тут, то так надо. Свет развеет мрак ночи и можно будет понять, где находишься. Пробовала кончиком пальца температуру воды. Приходилось еще немного пождать. Открыла топку и подбросила еще полено. Ей казалось, что находится тут недолго, но дрова прогорали, и вода в кружке нагрелась. Выпила кружку очень жадно и не могла напиться. Пришлось ставить еще одну. Не обошлось без колких комментариев бесовки, но их та пропустила мимо ушей. Жажда вместе с голодом немного отступили, а значит: утро наступит быстрее.
Когда Ольга подняла взгляд на окно, то снаружи уже светло, и поймала себя на том, что сидит в маленькой кухне у давно потухшей печке. Снова поежилась от холода. Бесовка же смотрела на нее с большим интересом.
- Теперь ты можешь осмотреть все вокруг без проблем, - сказала бесовка, поднимаясь с стула. – Думаю, что ты найдешь то, что тебя удивит и ответит на часть вопросов.
Эта кухня сама и задавала, и тут же весьма пространно отвечала на свои же вопросы. Прохаживаясь с огарком свечи, выхватывала какие-то размытые куски пространства, что тут же исчезали, не давая полной картины. Теперь точно видела интерьер и поняла сразу: здесь не была никогда. Кухонная мебель весьма грубой формы изготовления. Ее украшали растительный орнамент, выполненный масляными красками. Примерно такие же украшения и на стене, и на досках, где стоит стол, за которым сидела ночью. Кухонная утварь не просто другая, а совершенно не такая, какую помнила за все свои года. Ей показалось, что попала в музей времен либо середины девятнадцатого века, либо начала двадцатого и явно не очень богатой семьи.
Пошла к окну, чтобы посмотреть на окружающий мир. Мир выдал ей по погоде легкий снег, неспешно падавший с серого неба. И судя по тому, что просвета не предвиделось, идти будет долго. И за окном были дома совершенно не высокие и приземистые, выкрашенные в серо-бежевый цвет.
Разглядывание из окна в прекрасные дали не дало каких-либо ощутимых ответов на вопросы, потому что пока не могла даже с ними определиться. Были бы книги, газеты или календари, то вполне и время можно узнать, а так? Пыталась высмотреть транспорт и очень хотелось, чтобы по дороге проехала относительно знакомая по форме машина. Но там всего лишь узкая тропка, которую вот-вот заметет начинающаяся метель.
Как и куда не смотри, а холодно и надо снова топить печь. Это ночью можно кое-как бродить с дровами по коридору: ты ничего не видишь, и тебя – как бы нет. Сейчас видно все, и Ольга пошла искать любую одежду, которая бы скрыла ее «наряд», как есть, и позволил бы ей согреться.
И она просто остановилась в дверном проеме, успев ухватится за ручку двери. На нее налетела бесовка, шагавшая едва ли не широким кавалерийским шагом. Там был такой минимализм, что многие жители нынешнего времени пришли бы в дикий восторг, но и сильно бы огорчились, не увидев дорогих предметов быта и уюта. В углу комнаты стояла кровать, к которой и подошла босиком, ступая по деревянному полу. Ольга ожидала увидеть мягкий матрац и с этой же целью попробовала пальцем его нащупать. Мешковина, набитая соломой, укрытая такой же мешковиной. Подушка отличалась лишь размером, но не содержанием. Правда, одеяло было «стеганное» из разных кусков теплых тканей, но толщиной так же не отличалось. Вместо шкафа (Ольга поняла это потом) и «ночного» столика размещался небольшой сундук. Он так же был расписан масляным орнаментом со всех сторон. На его плоской крышке лежало зеркало в костяной оправе и стояла пустая глиняная кружка. В другом углу комнаты, не меняя содержания, располагалась та же мебель тех же орнаментов. Как Ольга не заметила этого? Не понятно. Скорее всего приняла за свой обычный рабочий стол. | Но второй жительницы ни в комнате, ни в других помещениях та не видела и не слышала. Все замки на сундуках закрыты, а ключа у нее нет. Да и негде было ему схоронится: карманов нет. Начала замерзать, а бесовка завалилась на соседскую постель и только копытцем свисающим покачивает. Кровать заскрипела от тяжести такой легковесной «подружки», но выдержала. Пришлось поискать ключ в том месте, где спала. И нашла его в небольшой нише, прикрытой мешковиной. Осмотрела этот фигурный ключик и вставила в замок. Провернула несколько раз, и дужка отвалилась. Запахло машинным маслом.
Отложила его на пол. Взяла зеркало и хотела положить так же на пол, но взглянула нарочно, чтобы увидеть лицо того человека, которого представляет. Увидела себя и интриги не случилось. Там же на полу оказалась и глиняная кружка. Подняла крышку сундука, чтобы увидеть содержимое. Он на половину был пуст. При чем и особо смотреть в нем было не чего: какие-то кулечки из мешковины, простая деревянная шкатулка с бусами и небольшой суммой денег. Вот их Ольга и начала разглядывать, чтобы понять год. А год был интересный: 1914. И удивление само вышло из нее.
- И что тебя удивляет? – поинтересовалась бесовка, подхватив купюру коготками. – Однако маловато. Всего-то 15 рублей..., - заглянула за плечо, - с мелочью. Не густо. А у нас на дворе зима.
- И первая мировая война, - выдала Ольга, разглядывая шкатулку. – Почему сюда?
- Разберемся, - та посмотрела на черно-белую фотографическую картинку какого-то молодого человека в странной военной форме. – Твой ухажер?
- В этом году?
- Времена, как и люди, одни и те же. Ты себе хоть что-нибудь найди.
И бесовка указала на нечто, более похожее на кучу, закрывшую собой табурет. Ольга разобрала вещи, чтобы посмотреть, как они выглядят и стоит ли одевать? За ее манипуляциями следила и бесовка, усевшаяся на этот самый табурет. Все же вещи разложила на постели и задумалась: последовательность наряда и то, кого реально представляет. Ну, уж точно не спортивную гимнастку в то время. Неспешно наряжалась. Конечно, это не «спортивка»: секунды и готово. Тут требовалось учесть и то, что погода за окном явно не располагала к пренебрежению. Рисунок инея укрыл почти все окно, а Ольга натянула вторую юбку. Оставался еще шерстяной платок и тощий полушубок с несколькими заплатами и аккуратной прошивкой. Первые были внутри и не заметны, а последние – аккуратно «в точку» ушиты. Думала найти подобие перчаток, а нашла тонкие рукавицы из плотной ткани. Внизу стояли очень ношенные на шнурках ботинки. Поддела и теплые носки. Ступня кое-как влезла в ботинок. Бесовка все это время не спускала с нее своего взгляда.
- И куда ты собралась? – поинтересовалась та, поднимаясь. – Ты не знаешь: где ты? Кто ты?
- Подруга, я хотела бы просто прогуляться по окрестности, - заявила та, притопнув, чтобы ботинки не так жали. – Со мной или тут посидишь?
- С тобой. Без тебя меня не будет, - и приняла примерно тот же наряд, но с небольшим наличием меха, подбитого на воротничке и рукаве.
Если не особо присматриваться, то «как бы состаренный» наряд был гораздо выгоднее и несколько богаче, и качественнее. Ольга закрыла свой сундук и вернула все вещи, как были на крышке. Входная дверь имела засов внутри и на замок. Последний вешался, как внутри, так и снаружи. Ключ висел на гвоздике слева. Гвоздик ниже был пуст, а значит: второй ключ находился у компаньонки по проживанию. Замок болтался на ручке двери. Если бы ее закрыли снаружи, то прогулка бы точно не состоялась. А так Ольга выпустила бесовку, и сама закрыла за собой дверь на замок. Ключ сунула потайной внутренний карман, что нашла, когда надевала верхнюю одежду. Спрятала пальцы в рукавицы и направилась по крутым ступеням лестницы вниз к входной двери дома. | Коридор был окрашен такой же краской, как и соседние дома, до половины, а выше выбелен известью. Но от этого не был не опрятен и не красив. Видно было, что копоть садилась на известь, окрашивая ее во все оттенки серого, а краска на нижней панели так же не мылась и кое-где начинала уже лущится. Деревянная лестница вместе с перилами и вовсе не были окрашены, а загрязнились от множества рук. Ольга привыкла, что у двери всегда лежит тряпка для очистки обуви, чтобы в дом не нести грязь, а тут пусто, как и у других дверей. Спустится без шума не получилось, поскольку ступени скрипели под ногами.
- Кортукова, деньги за месяц сегодня, - сказала женщина в примерно такой же одежде, как и Ольга. – Завтра не будет пяти рублей – выселю с околоточным. На твое место есть желающие уже.
- Хорошо, - ответила Ольга, проходя мимо.
- Эй, Семен, хватит махру переводить! – она едва не снесла Ольгу со ступенек, выходя на крыльцо дома. – Я тебе, что зря плачу? Двор от снега не убран! До дороги не очищено! Тебе еще дрова колоть для печей!
Семен, мужик с жидкой бороденкой, что пытался с жадностью докурить то ли самокрутку, то ли окурок, закивал головой и подхватил фанерную снежную лопату, чтобы изобразить усердный труд. Поправив шапку, дворник отбросил жалкий остаток, выдохнул клуб дыма. Крякнул. Натянул рукавицы и начал чистить двор, убирая снег подальше от дома. Ольга и бесовка выскочили на крыльцо и двинулись там, где не сильно намело.
Напротив каждого подъезда был сарай, где хранила хозяйка уголь в мешках и дрова. Она их продавала жильцам по деньгам за вязанку или ведро. Отмерял при ней дворник, а ключи от закромов-то у хозяйки так и были. Ольга лишь мельком окинула взором серо-черные двери сараев и едва ли не побежала прочь, не смотря на еще шедший снег.
- Чего ты так сорвалась? – поинтересовалась бесовка, шедшая сначала сзади по ее следам, а за домом уже поравнялась слева от нее. – Тебе надо за кого-то платить, чтобы не выселили.
- Надо, - согласилась Ольга, смахивая с лица снежинки. – В сундуке есть какие-то деньги. Их должно хватить.
- Но у тебя ведь другая фамилия, - бесовка немного съязвила, зыркнув на нее.
- А ты полагала, что должна была отнекиваться? Тогда было бы много проблем. Самое интересное, что я не знаю, чем занимаюсь тут.
- Разве это для тебя важно? Судя по одежке, так явно не спортом и не шитьем.
Ольга согласилась, кивнув. В рукавицах пальцы мерзли, и приходилось ими шевелить, чтобы хоть как-то гонять кровь. Людей по дороге шло мало. Можно было сказать, что единицы, поскольку обе даже оглядывались. И что ее удивило, так это однотипные дома одного и того же цвета. Дворники перекрикивались и пробивали тропинки в снегу от своего дома к соседнему. Ольга пожалела, что вышла так рано, не дожидаясь того, пока очистят дорожки. Она уже набрала в ботинки снега. | - Посторонись! – кричал кто-то сзади, и Ольга с бесовкой едва не присели в сугроб.
Сзади на пролетке с рысаком катили два пассажира, а извозчик, слегка притрушенный снегом, управлял поводьями. Колеса прошелестели по снегу, а Ольга только и успела бросить взгляд на них, как те завернули у следующего угла и исчезли в падающем снеге. Она их не запомнила, но табличку на углу дома прочитала. Прочла, как «Фабричная, дом 4», но как-то странно и не совсем понятно написано с какими-то дополнительными буквами и произносилось по-другому. Разобраться ей не дала очень громкая сирена. Из домов сразу вышло много людей, как мужиков, так и баб. Среди них и встречались лица парней и девушек практически в такой же одежде, как и у нее. Они хлынули потоком по снегу, втаптывая собственными сапогами. Ольга косилась вниз на ноги людей. Многие из них были обуты в лапти и обернуты онучами. Одни шли весьма резво, а другие, не спеша, сутулясь и прихрамывая, словно тянули непосильную ношу. Третьи слегка раскачивались. У большей части людей были котомки с лямками на плечах. Они несли скромные пожитки на работу, чтобы было чем перекусить во время отдыха. Бабы несли разновесные узелки.
Ольге казалось, что снег и люди слились в одно целое и представляли нечто, что похоже на реальность и вымысел: вот снег есть, а вот его и нет. И так же толпа народа редела на глазах у нее. И это они не дошли до фабрики. И ответ на это нашелся буквально на углу того дома, где свернул на пролетке извозчик. Там находилась «Лавка бакалейной торговли и хлеба Брумса». Вывеска выписана яркими красками буквами разной высоты и от этого смотрелась своеобразно и прочитывалась быстро. Занимала некоторую часть такого же дома с отдельным входом. Большие окна разделены по типу витража, придавая заведению небольшое украшение, как и висячий калач с колбасой над дверью.
Ольга приостановилась, поскольку несколько из толпы свернули туда. Это была, вероятно, семья, поскольку женщина подбивала мужика и урезонивала о чем-то не очень громко, но требовательно. Тот то кивал, то от чего-то отказывался. И та вместе с бесовкой прошла за ними, выпустив таких же людей, что вышли раньше из домов.
Ольга придержала дверь, чтобы самой войти и едва не упала, проскользив пару шагов вперед из-за нанесенного и раскатанного снега в предбаннике заведения. Вторая дверь отсекала и ветер, и снег, что мог бить прямо в торговый зал. Однако особого тепла та не ощутила. Возможно, из-за того, что слишком часто хлопали дверью посетители. Не покупатели, поскольку не все покупали товар.
Разделенный торговый зал на несколько частей жил своей жизнью. Прилавок по центру торговал продуктами, что находились в бочках и емкостях разных размеров. Там же и своеобразные весы с гирями. Ольга разглядывала то, как выуживали из бочки рыбину и заворачивали в плотную ткань, которую подавал сам покупатель. Из другой бочки вычерпывали жменю не то мойвы, не то кильки, сбрасывая в бумажный кулек. Из ведра вылавливали огурцы и зеленые помидоры, размещая их на весах. Одни посетители протягивали какую-то мелочь, а другие ничего не давали. Вместо этого человек с аккуратно постриженной бородкой и с пенсне записывал в толстую книгу что-то, выводя гусиным пером. Человек кивал и ему давали приготовленный сверток.
В глубине левого крыла находились полки с разными баночками, бутылочками и мешочками. По центру стояли головы сахара и рядом с ними висели на веревке клещи для этих же голов. Ольга видела, как ими пользовались и как один покупатель в мешочек набрал себе сахару. Цена написана на плотной бумаге и гласила: «12 коп/ за фунт.» Здесь же, проходя влево и заходя правее, многие мужики покупали нужные во все времена спички, табак и бумагу для самокруток. Там оказалось небольшое место для продажи чая и даже кофе. Ольга зашла туда из-за любопытства и, утолив его, быстро вышла, ничего не купив. Все время за ней присматривал парнишка лет 9-10. | «Экскурсия» продолжилась и в правом крыле, вернее, комнате, где стоял прилавок, деливший комнату на две части. В центре, конечно, стеллажи с очень разными по форме хлебами и булками. Многие из них Ольга видела впервые в жизни. На деревянном помосте стояли мешки, завязанные бичевой. Сзади них табличка «Мука высшага сорту», «Мука перваго сорту», а далее следовали крупы. Хлеб далеко не все брали целиком. Тут буханки резали на части и взвешивали на весах. Куски заворачивали покупатели уже в свои мешочки. Здесь так же большую часть писали в какую-то книгу.
Ольге показалось, что потеряла бесовку из вида и, рассмотрев все, направилась к выходу, стараясь никого не задеть. Так случилось, что второй сигнал сирены, произошел на момент выхода из лавки. За ней буквально юлой вылетела бесовка, довольная и сверкающая.
- Я подарила одному парнише поцелуй, - говорила та, сверкая глазками и слегка скалясь, - он подарил сахарного петушка. Ну, я мимоходом стащила немного конфет. Не обеднеют.
Ольге показалось, что вряд ли долго пробыла в бакалейной лавке, но, вырвавшись на улицу, заметила, что большой толпы народа уже нет. Тут прозвучала и третий раз сирена. И часть людей, как бы совершенно исчезла с вида. А куда ей спешить? Что-либо говорить о бесовке – глупо: ее просто нет. Последняя лакомилась сахарным петушком, выражая великолепие сладостью. Временами та стряхивала снег прочь с воротничка и рукавов. Ольга как-то заметила, что на бесовке вроде, как и приличная обувь, а следы оставляет специфические. Правда, они очень быстро исчезают. Бесовка оскалилась и подмигнула на это действие. Ну, в самом деле, а что скрывать?
Бодро шагала по несколько утрамбованному снегу, поглядывая на улицу и дома, которые становились заметно длиннее и из некоторых окон выходили трубы, с которых валил дым. От сажи часть фасадов домов получала налет, менявший окрас большей части, но жильцов, как и хозяев, это не волновало. Пока зима и все греются, как могут. Мороз уже начал пощипывать ее щеки, и ноги слегка покалывать морозцем.
- Интересно, далеко ли центр? – выдала та в голос, чтобы привлечь внимание первого прохожего.
- Прямо, - ответил мужичок, покряхтывая, быстро поковылял по дороге. – Не заплутаешь.
Ольга даже и остановилась, а бесовка сделала пару шагов и так же остановилась. Качнув головой, направилась вперед, поскольку чего удивляться: говорить-то больше не с кем? И довольно быстро попала туда, куда вела дорога. Это оказалась фабрика. Дорога уперлась на площадку с зданием конторы, несколькими лавками по продаже всякой всячины, трактиром. Между стеной здания конторы и широким и длинным зданием цеха находились ворота, окованные железом и названием. Окна заметно увеличивали высоту здания. Просто прошла к ним и стала напротив. Мысленно посчитала, и вышло, что два ее роста. Правда, следующие здание, вероятно, имевшее одну общую стену с этим цехом имело обычные небольшие окна и то, только на втором этаже. Дальше не пошла, поскольку сугробы навалило, и никто не чистил.
Вот честно, меньше всего ей хотелось идти на фабрику. Кем и зачем? И стоит ли? Много ли тут увидела? У трактира заметила привязанную лошадь и пролетку. Вероятно, извозчик грелся чаем в трактире, пока пассажиры сделают свои дела в конторе или новые попадутся.
- Попьем чайку? – поинтересовалась бесовка, поглядывая на дверь. – У меня есть немного денег.
- Галка, ты чего тут? – услышала чей-то девичий голос Ольга. – Пошли быстрее, а то Прохор Силыч осерчает. | Ольга вопросительно посмотрела на бесовку, а та лишь плечиками снизала. Тут ее сильно схватили и резво потянула за руку девчонка немного младше ее лет. Она так же была в платке и примерно в такое же весьма незамысловатой одежке. Бесовка выдала «хм», но никто, кроме Ольги подобное не услышал. На лице девчонки выражалось смятение чувств: от ярости до непонимания.
- Ну, ты чего? – не поняла та. – Если тебя на месте не найдут, то могут и смену не засчитать! А мне с тобой поставили работать! Мне деньги нужны, чтобы на дворе не оказаться.
Они не пошли, а пробежались, поскольку та ее сильно тянула за рукав и не отпускала. Правда, в контору фабрики прошли не через центральную дверь, а в небольшую, что находилась с левой стороны и ближе к трактиру. Попали в узкий коридор с рядом дверей и маленьких окошек. Практически все они имели почему-то решетки. Девчонка потащила ее к небольшому, но светлому окошку, где горела одна лампа над широким столом, за которым сидел человек в жилетке. Его усики подкручены, а прическа имела прямой английский пробор.
- Напиши, что Кортукова на месте, - сказала та, совершив поклон. – Прохор Силыч с красильни прислал.
- Вычет за опоздание, - выдал тот. – Все сигналы уже были, и раньше ее не было. Глаша, номер Кортуковой на пробитие!
Женщина средних лет в опрятной белой блузке и длинной юбке с фартуком и конторскими нарукавниками с пенсне поднялась от гораздо меньшего стола-конторки и прошла к полкам в алфавитном порядке и нашла бумажки в ячейке с буквой «К». Порылась там и нашла бумажку-табель, выписанный на ее фамилию. Сунула в небольшой прямоугольник и хлопнула по крышке. Вытащила. В ячейки числа пробито «отверстие».
- Теперь ступайте, - сказал человек за столом.
И Ольга проследовала за ней в том же спешке, что и до этого. Правда, в здании не остались, а ее потащила через «сквозную» дверь во внутренний двор, где больше десятка рабочих быстро убирали снег, очищая все вокруг, скидывая его на подводы. Они освобождали подъезды к воротам других цехов и входы в смежные каморки. Лошади тихонько ждали, когда их направят на выход.
Но полюбоваться очередным цехом снаружи ей не дала требовательная знакомая, увлекшая ее далее по вычищенной дороге. Прошли еще один корпус в три этажа, и свернула у четвертого. Однако прошла не в двери в воротах, а по ступенькам в цокольный этаж. Открыла тяжелую дверь и втолкнула Ольгу вовнутрь, закрыв за собой дверь. И сразу же завернула в левую небольшую дверь.
- Прохор Силыч, - твердо сказала та. – Напарница моя на месте. Я вполне могу начать работу.
- Ну, раз на месте, - сказал мужчина с окладистой бородой и в картузе, - так идите и работайте. Пойдете на белила, если опоздали.
- Уже идем, Прохор Силыч, - та несколько раскланялась и утащила за руку ничего не понимающую Ольгу.
Дверь закрыла и выдохнула.
- Пошли на белила, - сказала та ей. – Это штрафные работы за меньшую цену, но лучше, чем работать без оплаты.
- Как это «работать без оплаты»? – не поняла Ольга. | - А чтобы с койки на снегу не оказаться, - хохотнула. – Зато у нас работа не очень тяжелая. Ты теперь до обеда со мной ведра таскать будешь.
Ведра оказались деревянные. Носить пришлось по два за раз и с бочек в большие ванные, где замачивали сырье. Им повезло, что бочки с бричек выкатывали мужики-рабочие, а после им приходилось вычерпывать содержимое в ведра специальными ковшами.
- За пролив материала – штраф будет, - говорил Прохор Силыч, прохаживаясь по помещению с ванными. – За лень и нерадивое отношение к работе – штраф. Так что вы кумекайте, как работать, чтобы хоть толику малую в дом принести.
В помещении не все чаны были с красителями. Часть из них была с мыльной водой, поскольку другие женщины занимались окрашиванием нитей пряжи, что станут в будущем тканью. И особо не позаглядываешь, поскольку работы навалилось много. Основа для окрашивания всегда – белая краска, а для цвету добавляли другие пропорции, чем заведовал сам Прохор Силыч. Пряжу мочили в одной части цеха, красили – в центре, а смывали излишки – в другой.
- Носить воду гораздо тяжелее и дешевле, - сказала напарница. – Там бочками считают, что с реки таскают.
- Зато свежий воздух, - сказала Ольга, выливая очередное ведро в ванную. – Я уже сбилась с количества ведер и бочек за это время.
- А чего считать? – не поняла та. – Смена прервется на обед, а там – пока колокольня святого Фомы не позовет на вечернюю службу. А там и сон в руку.
- Не болтать! – выдал Прохор Силыч, оказавшись рядом с ними. – Перенесли белила, так ступайте на воду. Заработаете на очередные штрафы.
И они очень быстро, не смотря на усталость, правда, без ведер от красителя оказались у водоносов. В основном это «инвалидные» команды людей, которые дополняли рабочий процесс. Тут она видела и хромых, и косых, которые выполняли всю «черную» работу на фабрике. При чем часть команды была у проруби, а часть сливала воду с бочек. Правда, долго воду не пришлось таскать, их вернули на место, когда подкатили очередные емкости.
Потом ее буквально огорошил короткий сигнал сирены, и работа на фабрике остановилась. Ольга едва ведро с красителем не выронила от испуга и неожиданности.
- Ага, время обеда, - заявил Прохор Силыч, глядя на часики на цепочке. – Всем на обед! Кого не будет за столом – штраф!
Руки помыли тут же в цехе, а вот обедать пришлось идти в столовую, что находилась несколько левее от очередного здания цеха. В металлические миски насыпали какое-то варево и давали толстый кусок хлеба. В кружку наливали чай. Ели быстро, поскольку за широкие столы садились рабочие из других цехов. Прохор Силыч ел тут же со всеми своими рабочими и прочим людом. Но, не смотря на такую миску еды, голод не отступал.
- На пятак тебе кинут мяса, - сказала напарница, уплетая за обе щеки. – Но не такой большой кусок, как хочется. Лучше в трактире на них вареных яиц взять.
- Поела, ступай отсель, - заявил Прохор Силыч. – Не задерживай людей!
Кто поел и выходил из столовой, чтобы закурить и передохнуть от еды. Уже начинал подниматься сизый табачный дым от самокруток. Мужики и бабы держались обособленно друг от друга. Многие расходились по своим рабочим местам. Ольга заметила, что многие грелись в сушилках среди окрашенной пряжи, выбирая минуты обеда. Многие играли в карты на деньги, но в основном то валялись на полатях, то временами дремали. Та едва не задремала, разморенная едой и теплом. | - Ну, хватит лениться, - заявил Прохор Силыч, появляясь в сушилке. – Отдохнули и всем по рабочим местам. Бочки не слиты, ванны не наполнены!
Ольге казалось, что белка в колесе двигается куда медленнее ее. «Макальщики» ором торопили их, поскольку от этого зависела их норма выработки. А белила так быстро исчезали! Она и того всего количества мотков не смогла бы отсчитать. Ей казалось, что шли на крюках сплошным строем. Она не завидовала «макальщикам». В конце работы остатки перелили в одну ванную и вымакали ее до последнего ведра, отправив на мойку. Руки висели, словно плети, и Ольга их с трудом могла поднять. Напарница мыла ведра и сказала:
- А ты – шустрая, хоть и странной поначалу показалась. Я поговорила с Прохором Силычем, чтобы оставил нас на «белилах». Пришлось немного денег дать. А там глядишь и в «макальщицы» переведет.
- Я чуть копыта себе не стоптала, - заявила бесовка, облокотившись о ванную. – С такой работой надо заканчивать.
Раздался колокольный звон, и бесовку несколько передернуло. Ольга сделала вид, что не заметила. Напарница, с которой долго работала, и без возможности поболтать, перекрестилась на звук и услышала голос Прохора Силыча:
- Ступайте все вон из цеху! Все на службу и на полати!
Раздалась протяжная сирена на фабрике, и рабочий люд выходил из цехов. Начинали курить и говорить о своем. Ольга удивилась, что куда-то исчезла большая половина людей. Бесовка же потягивалась на свежем воздухе, словно кошка. Трубы заметно переставали дымить.
- И куда часть людей исчезла? – поинтересовалась та у бесовки, шедшей рядом.
- А им ходить никуда не надо, - сказала напарница, перевязывая свой платок. – Они в основном живут тут. При фабрике есть богадельня. А куда им еще идти? Там еще и ужином накормят, и ночлег дадут.
- А хозяева фабрики уже домой укатили? – Ольга переживала, что ее ботиночки от такого «бега» по дороге могут развалиться на куски.
- Они уходят последними, как и управляющий. Пошли в трактир. Там хоть яиц и чая с пирожком отведаем. Вот такой скудный ужин. На «белилах» много не заработать, но лучше, чем на воде.
Несмотря на то, что людей из ворот выходило много, в трактир зашла какая-то небольшая часть. Многие брали себе «под запись» что-то на ужин из «скорого» и торопились: одни шли домой, а другие – на службу в храм. Скудно поужинав, отправилась с напарницей прочь от «центра» к собственному дому, где ее ждала нетопленная печка, ни краюхи хлеба и ни крупинки чего-либо съестного. А та не отставала от Ольги, как и бесовка, отпускавшая в ее сторону разные «колкости».
- Надо за комнату платить, - напомнила напарница Ольге. – Я свою половину еще утром отдала. Пойду с хозяйкой на счет дров поговорю. Надо немного купить, чтобы ночью не мерзнуть.
И действительно, не хозяйка дома, а сама Ольга пошла в крайнюю квартиру и постучалась, чтобы хозяйке отдать заявленные утром деньги. И дрова им так же немного продала, вызвав из комнатушки дворника. Тот несколько побурчал, что вызвали в ночь, но сходил с ними к сараю и выдал им десять поленьев. Хозяйка сама считала, стоя на крыльце. | Ольга и напарница несли поленья в свою квартиру. Из своего сундучка та вытащила небольшую керосиновую лампу, и стало относительно светло. На столе лежал на бумаге небольшой кусок вареного мяса, яйца и пирожок.
- На утро перед работой позавтракать, - ответила та. – Попьем чаю и спать. Нужно только печь протопить.
- Запасливая, - похвалила Ольга.
- Не на чужой роток, - улыбнулась та.
- Вот так отрубила всем «хвост», - хихикнула бесовка.
Чай пили в маленькой кухне, пытаясь согреться в холодном помещении. И пока тепло требовалось только одно – добраться до постели и уснуть, чтобы своим телом нагреть постель. Свою еду напарница убрала в сундук и быстро устроилась спать, оставив керосинку на столе. Ольга ее и потушила по ее просьбе. Добралась до своего угла и, не особо раздеваясь, буквально, завалилась на бок от усталости. От холода и тепла ее разморило, а от еды в трактире совсем стало хорошо. И провалилась в сон. Бесовка наклонилась к ней, глядя на опускающиеся веки.
* * *
И Ольга открыла глаза и непроизвольно вскрикнула. На одеяле, на груди, лежал Савва и в упор смотрел своими большими глазами, слегка прищуриваясь. Старший Подсолнух повернулся к ней и спросил:
- Что случилось, дочка? Савва на тебе никак не мог место найти: он-то у ног развалится, то у рук ляжет, то вот на грудь залез. Ты прерывисто дышала. Кошмар приснился что ли?
- Старый поселок и ткацкая фабрика, - ответила Ольга, когда кот фыркнув, прилег рядом. – Времена 1914 год. Я по деньгам разглядела. Таскала во сне белила в деревянных ведрах зимой в цехе. Сначала было холодно, а потом – жарко.
- И? – показал интерес отец.
- У меня была фамилия почему-то Кортукова, а не Подсолнух. Жила в двухэтажном доме с мелкими квартирками и с печным отоплением.
- Кортукова – это фамилия твоей прабабушки по женской линии, - сказала мама, лежа на диване. – И правда в том, что она некоторое время работала на фабрике. Рассказывала бабушке, но потом настали тяжелые времена, и пришлось идти работать в другое место и город. Она пришла в город из села за «длинным» рублем. Тогда многие крестьяне бросали все и сбегали в город на работы.
- Ну, да, если приснилась зима, то вполне и могла мерзнуть, а на работе и согреться, - согласился отец. – А пока дочка лежит спокойно, поставим-ка градусник на всякий случай. Ну, чтобы знать, что не заболела.
- Не против, - согласилась Ольга, поглаживая кота, который тихо урчал.
Отец прошелся по комнате и из аптечки достал старый градусник из картонного футляра. Немного потряс, чтобы сбить шкалу. Подмигнул дочке и прошел к ее кровати. Подал градусник, и та поставила его, сунув под мышки. Отец вернулся в кресло, а та лежала в тепле. Сначала, по остаткам сна, ее как-то взволновало происходившее во сне, но по истечении каких-то минут все исчезло, как и не было. И кроме фамилии больше ничего особо и вспомнить не смогла: ни поселок, ни улицу, ни дома. Попробовала вспомнить ту квартирку, но ничего не вышло, поскольку самого предмета размышлений нет. Какие-то узоры на стенах? Они вполне могут быть ее личными с платков, поскольку сама их придумывала. О прабабушке временами говорила сама бабушка, поскольку знала, а мама не знала совсем. Обрывки историй могли вынырнуть из ее воспоминаний таким образом. | - Градусник, - попросил отец, подходя к Ольге.
Та вынула и подала отцу. Тот посмотрел и ей показал. Температура всего 36,8. Он встряхнул градусник и убрал его в картонно-бумажный контейнер. Вернул в аптечку. Он опасался, чтобы не подхватила бы этот страшный вирус. Пока ничего такого не произошло, и Ольга поднялась с постели, чтобы взбодриться и заняться рукоделием. Ей ничего не пришло в голову, как с пользой провезти время до ужина. А это, как не крути, треть смены. После умывания, расположилась у стола в гостиной и занялась боксами, раскладывая инструмент для работы и насыпая в отделы бисер нужных цветов. И потихоньку начала стараться, входя в темп работы.
- Оль, пора ужинать, - сказала мама, появившись в гостиной. – Все, как ты любишь: и жареная рыбка и картофельное пюре с огурчиком.
- Мам, я буду готова через три минуты, - сказала Ольга, набирая и всаживая бисер на свои места. – Доработаю линию, и все соберу.
Добирать пришлось немного. Аккуратно, чтобы ничего не упало на пол, вернула по пакетикам и сложила в бокс, накрыв его небольшой тканью-покрывалом. На нем та пробовала делать узоры на машинке, а теперь есть ее начало и мотиватор к росту: хочется работать лучше и качественнее. И покатила в душ, чтобы помыть руки и оказаться у семейного стола на ужин. Собрались все, включая и кота Савву, который почему-то не набросился на блюдечко с рыбкой, а ждал ее приезда, чтобы насытится. Удостоверившись, что все собрались за столом, приступил к еде. Мама сначала насыпала мужу, потом - себе, а по завершению – Ольге. Хрустели домашними подарками с грядки. Дары украшали рацион и создавали настроение…
- Девчонки, а у меня вот что есть, - заявила Светка, делая ужимки на секретность и показывая пакет. – Прикупила немного огурчиков, маринованных в банке и варенье.
- Я надеюсь, что ты не беременна? - пошутила Ольга, сделав такую же серьезную гримаску.
- Пока я на пути к медалям, то об этом не думаю. Я думаю о том, что мне временами хочется вечером покушать, а самой мне не комфортно в одно жало трескать. Опять же чай попьем с вареньем и маслицем.
И девчонки собирались вечерами в комнате у Светки и за чаем болтали о своем. Не всегда, конечно, ибо строгий режим нарушать нельзя, но устроить отдушину – вполне. Солености появлялись в основном в завтрак, и каждая брала по вкусняшке ко второму блюду. Так и опустела банка, которую прятали в пакет. Нельзя сказать, что подобного не давали в столовой интерната, но хотелось разнообразия. Просто по вечерам Светка таскала их из небольшого магазинчика недалеко от спортивного городка. Магазинчик был круглосуточный, и забегала туда, возвращаясь с дискотеки. Разумеется, до закрытия корпуса, поскольку есть строгая вечерняя проверка…
После вкусного основного блюда ужина, к чаю были поданы «штучки». Они посыпаны сахарной пудрой. Этот тонкий и приятный запах сдобы в семье Подсолнух делал любой день практически праздником. Тут бабушка делала все, чтобы были маленькие сдобные штучки, и тогда «малышня» была едва ли не на небесах. «Штучки» делались легко и быстро, поскольку сдобный конвертик с кусочком любого фрукта или кусочка шоколада. Бабушка из одного яблока могла сделать горку «штучек», и подружки внучки похрустывали вместе с ней. Об этом ей рассказала ее мама и показала, как делать. А еще она поведала о том, как ими угощал ее один очень интересный кавалер… | И вот теперь Ольга хрустела ими, запивая чай, забеленный сгущенным молоком. Разговаривали неспешно о своем. Делились идеями о Новом Годе, не забывая о новых реалиях. И программа передач была составлена по желанию семьи до выступления президента страны. После него, особо мало, кто желал находиться у телевизора. И сидеть за столом ночью – не очень хорошая идея. Опять же зачем соблазнять Савву на новогодние шалости? Благо, что он уже на елку с игрушками не сигает, как это было во времена его детства и молодости. А загадывать желание под бой курантов, конечно, надо и целый год работать для того, чтобы оно сбылось!
А ей попались «штучки» с разными вкусами! Она улыбнулась, а маме стало приятно. Отец так же хрустел ими, попивая чай из своей большой чашки.
- Мам, а мне немного на блюдечко, - попросила Ольга маму. – Утром с чаем попить.
- Всегда, пожалуйста, - ответила та, поднимаясь со стола. – Я так полагаю, что чаепитие завершилось.
- Да, напилась я чаю, - улыбнулась. – Пора немного развлечься.
Помыла свою посуду. Блюдечко с «штучками» положила на ноги, чтобы ни одна не пропала. Савва не спешил покидать кухню, ожидая небольших добавок. Родители остались на кухне, а та уже вкатилась в гостиную. Расположилась у стола, и блюдечко поставила в жестяную банку из-под печенья. Ну, да, запах, и вид будут ее отвлекать от игры, а ей бы этого не хотелось. Включила компьютер и надела наушники с микрофоном…
* * *
«Нет ничего страннее, чем это место, - сказал симбионт, когда бесовка повертела головой и некоторыми конечностями. – То множество не пойми кого шляется, то совершенно пусто».
«И как тебе та «пятерка» хорсов? – поинтересовалась бесовка, поглядывая на монстров без движения. – Как они себя показали?»
«Никак. Совершенно ничего не делали, как и я».
«Ты говорил, что было множество не пойми кого. И что?»
«Приползали слизни. Наползали на тебя и хорсов. Я их, как, впрочем, и они, пожрал, чтобы добыть манны».
«Ну, тогда шагнули».
И «штрафная» двинулась вперед. Пятерка хорсов последовала за ней без особых приказов и звуковых эффектов. По дороге, которая разветвлялась: то сужалась, то расширялась, начинала попадаться много разной опасной живности, с которой приходилось сражаться насмерть. А на стенах произрастал мох, что выпускал разного рода ядовитые облачка либо слизь, что стекала по стенам. И беда тем, кто в них попадает: разного рода ослабления на небольшие сроки гарантированы. Нужно ли говорить, что бесовка в порывах азарта в них вляпалась сначала нечаянно, а после - очень специально. Все дело в том, что некоторые весьма ненормальные состояния помогали ей в выполнении разных акробатических элементов. Она не сразу заметила, что хорсы стараются повторить то, что делала «штрафная», но со своими дополнениями. Отравление на хорсов действовало не так, как на бесовку. И им приходилось, как и ей, впрочем, стойко переносить все лишения и трудности. В этих последних та видела особый интерес. И начинала сразу же «выгуливать» «Зорро», ставя его в такие же условия.
Качать яды было трудно, поскольку на поверхности и в лабиринты значения очень отличались. («Альманах мира Ада» разъяснял подобное скрытыми сюрпризами подобных локаций, расписывая подробно на формате листа А4, выставляя таблицы эффектов. Примечание автора.) Здесь они усложняли и утяжеляли роль для одиночки и для группы, попавшей в такие условия. | В полупьяном и совершенно не собранном виде, после подобных процедур, она и ее группа выбрались в очередной небольшой зал. В нем жило несколько монстров, на которых и накинулась группа «штрафной» в надежде отъесться и набраться сил. Пришлось жертвовать многим в этом зале от времени до здоровья, и покорять монстра, сведя усилия к победе. Его жрали все: хорсы с хвоста, а «Зорро» и «штрафная» - с головы. Как хорсы, так и «Зорро» проигнорировали трофеи не касавшиеся манны и еды, а то, что с врага выпало бесовка прибрала в свой котел. Ее питомец снова был ранен и лечился мясом с костяка врага. Хорсы обгладывали кости. Бесовка начинала замечать разные тональности рыка у них, что говорило об отношении в группе. Никто в ней не хотел отступать и делиться тем, что в будущем может просто спасти жизнь. И когда образовался голый скелет, появились слизни – «аморфы», утилизируя в себе никому не нужные части прошлых монстров. На них ни хорсы, ни «Зорро» не кинулись, не посчитав того, что родники очень малы.
Несколько выходов из зала должно было бы разделить группу на части и уменьшить шансы на выживание, но «штрафная» запрятала «Зорро» в амулет и двинулась вперед, забирая в правый коридор. Она не спешила, поскольку «шутихи» в виде разного рода смертельных ловушек для практически бессмертных бесов ничего кроме ограничения во времени и манне не производили. Однако для хорсов любая ошибка могла стать критической. И «пятерка» держалась заметно позади, в режиме «невидимки», временами перемигиваясь разными цветами.
«А без «штрафа» можно было бы просто лететь по коридорам, ничего не касаясь, - заявил симбионт, перекатывая глаз по спине. – Мы бы продвинулись гораздо дальше, чем сейчас, когда ты шарахаешься любой тени».
И бесовка вдруг ударила несколько раз по собственной тени, кувыркнувшись назад. Странно было видеть, как тень сначала осталась без тела, а после попыталась прилепиться к ее тушке. Однако та лупила тень, прыгая то на стены, то на потолок. И тень пыталась юрко добраться за ней. Бесовка влетела в круг «хорсов».
- Бить по тому пятну! – крикнула та.
Однако с одной тени тут приключилось множество, и «хорсы» не понимали, что та от них хочет, и почему очень странно поступает. А между тем их манна начала потихоньку исчезать, а силы таять. И все больше они попадали под чье-то влияние. Эта борьба с тенью происходила с переменным успехом, поскольку, оказавшие под чужим влиянием, «хорсы» начали нападать на бесовку. И ей приходилось ловчить и хитрить, чтобы пожрать в прямом и в переносном смысле свою тень. Как только освободилась от «гостя», так и симбионт стал указывать на то, что у теней начали появляться «родники» с полученной манной. И снова дралась на смерть с «хорсами», которые носились очень быстро и доводили ее до гибельной черты за какие-то секунды, но особенность «теней» в том, что не могли отсоединиться от «хозяина», чтобы его не потерять и от поверхности, с которой передвигались. И оскалившись, «штрафная» била и отсекала растянутые в пространстве тени. А в очередном полете «родники» становились, словно фонарики в темноте – невозможно промахнуться и не поглотить при ее-то голоде!
Несколько «теней» попытались «отлипнуть» и слиться с трещинами камней, но тени не могут светиться от забранной манны, и голодные «хорсы» их и пожрали, вернув то, что причитается. Бесовка прибрала низшие трофеи и часть камня вероятности. Пригодится все в этом бесконечном лабиринте! | «Видишь, какие плюсы в том, чтобы слушать мои советы, - сказал симбионт, двигаясь по спине и следя за «хорсами», которые вновь вернулись в состояние «невидимок». – То же хорошо, что не сдохли на том месте. Судя по всему, там их много в камнях осталось».
И чтобы более не испытывать судьбу, постаралась, по мере возможности, аккуратно сбежать с того места. «Пятерка» проследовала за ней. Тот, кто создал лабиринт, имел представления о разных ухищрениях. Так же не забывал о хитростях, которые доставляли бы множество очень острых и поражающих моментов в разных ситуациях.
«Штрафная» не спешила двигаться, приглядываясь к стенам лабиринта. Временами сухие камни сменялись не просто влажными, а с них буквально валила смердящая слизь. И симбионт указывал на странное пульсирующее место между стеной и потолком. Пришлось прыгать не только ей, а и «хорсам», чтобы убрать распространителя слизи. Оно появилось от первого удара одного из «хорсов», поскольку бесовка с первого раза не дотянулась и слетела вниз. Паркур в коридоре лабиринта не дал результата из-за ее слабости и тяжести комплекта «штрафной». «Хорсы» же порвали своими когтями и клешнями в лоскуты, оставив склизкое пятно. Запачкались те знатно и от этого получили урон по здоровью от яда и на их тушках начали появляться новые отметины в добавлении ко старым.
«А там был небольшой родник манны, - сказал симбионт, разглядывая тыл. – Ты повнимательнее смотри за местом: тут очень многонаселенный мир. И все постоянно хотят жрать».
Едва тот успел подобное произнести, как в нее с разных сторон врезались странные нити. Та быстро начала от них избавляться, кромсая лезвием ветра. Куски свисали с ее тушки, но продолжали двигаться, и по ним шла ее манна! «Штрафная» начала избавляться от них, и совсем позабыла о наставлении симбионта минуту назад, а новые нити прошивали вновь ее тушку. «пятерка» «хорсов», перемигиваясь своими отблесками, прыгала по плоскостям лабиринта, отсекая нити и пытаясь добраться до нового противника.
Слышались разные звуки, доносившиеся не пойми откуда, и терялись друг в дружке, порождая дикую какофонию звуков. «Штрафная», пытавшаяся с переменным успехом, уклонится от нитей-гарпунов, намеривалась добраться к мелким частицам собственной манны. Ей очень не хватало тех единиц. Случалось, ей удавалось подхватить крохи, а в основном их подбирали те же самые нити. «Пятерка» «хорсов» мчалась по плоскостям коридора лабиринта в стремлении добраться до монстра. А бесовка подхватывала части нитей и тянула все в пасть, чтобы узнать о разных вкусах в получении манны. За это ей подкинули немного единиц манны и срезали часть на отравлении с продолжительным уроном. Не успело истечь время одного отравления ядом, как наложилась дополнительная «доза».
И шарахаясь, словно пьяная и больше похожая на зомби, продолжила путь по коридору лабиринта. Ей казалось, что нитей стало попадаться меньше, и «хорсы» добрались и разделались с вражиной. «Штрафной» начали попадаться пятна и потоки уже знакомой жижи. Та разглядывала способы ее преодолеть, не получив урона. Пробовала прыгать и скакать, но срывалась и падала вниз. Ее конечности не держали на камнях и трещинах. Видела непонятные образования в виде шара, что пульсировали и выделяли через створки ту самую жижу. Издавая своеобразные звуки, бесовка добиралась к ближнему и начинала «ковырять» затухающим лезвием воздуха. Видя, что прока не очень, пустила в ход когти и несколько раз ударила собственным шипом. Добралась до манны, с интересом поглядывая, как наполняется собственный котел. И вместе с этим начала быть его лезвием, кромсая в куски. Так увлеклась, что не удержалась и свалилась на пол коридора. На ее шипе находилась тушка одно из «хорсов». Та еле его стащила своими конечностями. Вид у него был не очень. Да, и манны осталось в жалком «красном секторе». Добралась до разбитого кокона-сферы уже немного быстрее, как казалось, и не находя ничего более разумного, пожрала его целиком, включая и тот самый мелкий родник манны. Конечно, единиц манны немного прибавилось, но после подобного вновь конечности переставали ее слушаться, и «штрафная» шмякнулась вниз, приземлившись с тем самым звуком. Шатаясь и ковыляя, потащилась вперед, пытаясь смахнуть с себя слизь от разбитого и съеденного кокона. Так та добралась и до следующего «подарка» под потолком. Пришлось забираться таким же способом и рушить его, освобождая очередного пленного. Им оказался снова «хорс», но с двумя клешнями. | «Ничего у них не вышло, - сказала бесовка, сбрасывая на камни коридора тушку в «красном свете. – Даже как-то огорчительно».
«Зачем беспокоится о еде? – не понял симбионт. – Один пожирает другого. Ты просто отсрочишь кормежку другим. Только и всего».
«А может быть они, и продлят бытие мое немного дольше, свалив очередного врага».
Симбионт расхохотался, указав на тушку «хорса». У того вся тушка была изувечена до невозможности. Бесовка вытянула один камень манны и сунула его в пасть «хорса», чтобы хоть чем-то наполнить его тощий «родник». Ничего не произошло, но зато услышала весьма не цензурную тираду из-за непродуманных действий. Ее котел потерял небольшое содержимое, но требовалось идти дальше. И «штрафная», поглядывая наверх, продолжила свой путь.
Эти «коконы-сферы» начали попадаться уже чаще, что заставило ее несколько напрячься и мотивировать симбионта на бдение темного и не безопасного тыла. Она их била, и резала, и терзала. На каждый уходило больше сил и манны, и жрать все, что попадалось в лапки приходилось, чтобы получить единицы манны. Урон становился меньше, но длиннее и в дополнении к очередному урону выдавал странные новые возможности, о которых та и не догадывалась. В «красном» секторе та сражалась на лезвии бытия, которое режет не только напополам, а в куски. По камню манны та запихивала в пасть каждого из «хорсов», оставляя, как есть.
«Так ты станешь очень быстро на них похожа, - заявил симбионт, завершив нецензурную тираду. – И ты не заботишься о себе, то твои дела, но есть еще и я».
«А без меня ты совсем пропадешь, - отрезала «штрафная». – Мне без отряда не продержаться до первого открытия лабиринта. И как только пойдут первые отряды с «куска», я попробую вырваться отсюда».
«Тогда тебе надо вернуться назад и сидеть в том зале, - засмеялся симбионт. – И будешь там всю вечность, поскольку то был зал для тебя, а для других тот будет другой».
«Мы всегда входили в одном месте и выходили из него же. Ты был вместе со мной».
«А ты полистай «Альманах: Лабиринт. Жертвы на откуп».
Но грызть гранит науки не пришлось, поскольку увидела очередную сферу - кокон и ринулась в обычный наскок, чтобы зацепиться лезвиями и начать уже знакомую разделку. Ей очень хотелось добраться до «содержимого»: «хорсы» не все собраны. Одного не хватает до полной «пятерки».
Однако кокон немного отклонился от ее удара и слегка прокатился назад по потолку, как по полу. Тот издавал лишь какие-то звуки, а бесовка, промахнувшись, сделала отскок в сторону и только и услышала, как мимо просвистели, словно стрелы, нити-гарпуны. Она видела, как тот катался по потолку и распускал нити, словно катушка ниток. Нити двигались, словно щупальца осьминогов, пытаясь добраться до еле живой тушки «штрафной». Странный монстр держал ее только на расстоянии, не давая приблизится на точку рокового удара. | «И он не путается в нитях, - бегло говорила бесовка, отскакивая от стены, куда врезалась нить, сбивая кусочки камня. – Будем распутывать клубок», - и оскалилась: появился дикий азарт.
И она заметила: чем быстрее тот катается, тем нити выстреливают чаще. Откатился назад, и нити полетели вперед. Сделал накат вперед, и нити натянулись, разрывая плоть. А «штрафная» сиганула в его направлении, накручивая на себя нити, но разведя лапки в стороны. У монстра не было пасти, да и зачем она ему, если манна шла по нитям? И глаз у него так же нет, поскольку обитает в темноте, как и многие местные твари. Плохо то, что в полете не могла лавировать и немного нахватала новых нитей, которые продолжили выкачивать малые толики ее манны. Но ей требовалось только добраться до этого адского «клубка». И добралась, вплотную вонзив в него свой шип. Бесовка даже лапками схватилась за него, чтобы не дать возможности распустить нить, освобождаясь от противника. И не била еще по тому, чтобы нитей не становилось больше.
Монстр начал кататься по потолку и стенам, пытаясь от нее освободится. Но физика и в мире Ада действует, поскольку бесовка никоим образом на потолке не держится. Они так падали очень часто. Монстр пытался ее всеми своими силами буквально расплющить о камни. Но ошибка была в том, что от ударов ее еще больше вдавливало в монстра. И ей ничего не оставалось, как поглощать манну через шип, который быстро опустошил его «родник». Требовалось выстоять и не выпустить его из лап. Как только котел наполнился, так сразу же и опустел, поскольку свое взяли все: от комплекта до питомца, что издал такой же голодный рев. Перекачивать по нити стало нечего, и та стояла на копытах на камнях, держа в лапах клубок нитей, что распадался и превращался в куски гнили. Она пожрала их, получив нужные единицы манны.
Пятого «хорса», вернее, кокон-сферу та нашла в очередном углу и мысль о том, что хотя бы один из них спасся, рухнула о камни вдребезги. Пришлось и его вываливать на камни, и получать очередной урон. Последний из «пятерки» был в лучшем состоянии и оклемался быстрее сородичей. Тот издал вопль, и эхо понесло по коридору крик его тушки. Прислушался. Приник к камням. Прислушался. Еще несколько раз крикнул. В ответ пришло множество не громких отзвуков разных сигналов. И «штрафная» пошла за ним, не успевая за его прыжками.
«Хорсы» отжирались на мелких комках слизи, что приняла их за предметы на утилизацию. Маленькие «родники» манны помогали им кое-как вывернуться из «красного» сектора, чтобы запустить восстановление. От этого у них появлялась «ярость» и возрастали силы «последнего шанса», чтобы завалить раненого монстра и пожрать его. Один погибнет, чтобы остальные жили. Им попался аморф, который начал вылезать из-под камней, принимая форму очередного монстра. И «хорсы» налетели в порыве ярости и на пике сил, не особо давая ему шанс завершить превращения. Атаковали сразу, как по приказу, застревая в нем своими конечностями. Издав такой же вопль, в битву врезалась и бесовка, выбирая целью – глаза, если есть. У этого они были. Симбионт выдал тираду о том, что «она как-то слишком яро относится к истреблению именно глаз».
«Мне проще через них долезть в мозг монстра и его пожрать изнутри», - заявила та, выбив их собственными лезвиями. – Ну, метнулись!»
И «штрафная» сиганула на стену, чтобы потом совершить прыжок и зацепиться за голову монстра, впавшего в такую же ярость, как «хорсы». Битва была страшная и долгая. Блицкрига на больших оборотах, но на минималках, не удалось провернуть. Обе стороны оказались основательно потрепаны, но результат оказался не однозначным. «Аморф» потерял очень много манны и здоровья, и чтобы выжить, сбежал, забиваясь под те же камни. «Пятерка» и «Зорро» на нем немного отъелись, но получили большие и долгие уроны. «Штрафная» находилась в позе каменной статуэтки и листала «Альманах», чтобы хоть как-то быть в курсе: с кем может встретится в этом лабиринте. | «Видишь, какие плюсы в том, чтобы слушать мои советы, - сказал симбионт, двигаясь по спине и следя за «хорсами», которые вновь вернулись в состояние «невидимок». – То же хорошо, что не сдохли на том месте. Судя по всему, там их много в камнях осталось».
И чтобы более не испытывать судьбу, постаралась, по мере возможности, аккуратно сбежать с того места. «Пятерка» проследовала за ней. Тот, кто создал лабиринт, имел представления о разных ухищрениях. Так же не забывал о хитростях, которые доставляли бы множество очень острых и поражающих моментов в разных ситуациях.
«Штрафная» не спешила двигаться, приглядываясь к стенам лабиринта. Временами сухие камни сменялись не просто влажными, а с них буквально валила смердящая слизь. И симбионт указывал на странное пульсирующее место между стеной и потолком. Пришлось прыгать не только ей, а и «хорсам», чтобы убрать распространителя слизи. Оно появилось от первого удара одного из «хорсов», поскольку бесовка с первого раза не дотянулась и слетела вниз. Паркур в коридоре лабиринта не дал результата из-за ее слабости и тяжести комплекта «штрафной». «Хорсы» же порвали своими когтями и клешнями в лоскуты, оставив склизкое пятно. Запачкались те знатно и от этого получили урон по здоровью от яда и на их тушках начали появляться новые отметины в добавлении ко старым.
«А там был небольшой родник манны, - сказал симбионт, разглядывая тыл. – Ты повнимательнее смотри за местом: тут очень многонаселенный мир. И все постоянно хотят жрать».
Едва тот успел подобное произнести, как в нее с разных сторон врезались странные нити. Та быстро начала от них избавляться, кромсая лезвием ветра. Куски свисали с ее тушки, но продолжали двигаться, и по ним шла ее манна! «Штрафная» начала избавляться от них, и совсем позабыла о наставлении симбионта минуту назад, а новые нити прошивали вновь ее тушку. «пятерка» «хорсов», перемигиваясь своими отблесками, прыгала по плоскостям лабиринта, отсекая нити и пытаясь добраться до нового противника.
Слышались разные звуки, доносившиеся не пойми откуда, и терялись друг в дружке, порождая дикую какофонию звуков. «Штрафная», пытавшаяся с переменным успехом, уклонится от нитей-гарпунов, намеривалась добраться к мелким частицам собственной манны. Ей очень не хватало тех единиц. Случалось, ей удавалось подхватить крохи, а в основном их подбирали те же самые нити. «Пятерка» «хорсов» мчалась по плоскостям коридора лабиринта в стремлении добраться до монстра. А бесовка подхватывала части нитей и тянула все в пасть, чтобы узнать о разных вкусах в получении манны. За это ей подкинули немного единиц манны и срезали часть на отравлении с продолжительным уроном. Не успело истечь время одного отравления ядом, как наложилась дополнительная «доза».
И шарахаясь, словно пьяная и больше похожая на зомби, продолжила путь по коридору лабиринта. Ей казалось, что нитей стало попадаться меньше, и «хорсы» добрались и разделались с вражиной. «Штрафной» начали попадаться пятна и потоки уже знакомой жижи. Та разглядывала способы ее преодолеть, не получив урона. Пробовала прыгать и скакать, но срывалась и падала вниз. Ее конечности не держали на камнях и трещинах. Видела непонятные образования в виде шара, что пульсировали и выделяли через створки ту самую жижу. Издавая своеобразные звуки, бесовка добиралась к ближнему и начинала «ковырять» затухающим лезвием воздуха. Видя, что прока не очень, пустила в ход когти и несколько раз ударила собственным шипом. Добралась до манны, с интересом поглядывая, как наполняется собственный котел. И вместе с этим начала быть его лезвием, кромсая в куски. Так увлеклась, что не удержалась и свалилась на пол коридора. На ее шипе находилась тушка одно из «хорсов». Та еле его стащила своими конечностями. Вид у него был не очень. Да, и манны осталось в жалком «красном секторе». Добралась до разбитого кокона-сферы уже немного быстрее, как казалось, и не находя ничего более разумного, пожрала его целиком, включая и тот самый мелкий родник манны. Конечно, единиц манны немного прибавилось, но после подобного вновь конечности переставали ее слушаться, и «штрафная» шмякнулась вниз, приземлившись с тем самым звуком. Шатаясь и ковыляя, потащилась вперед, пытаясь смахнуть с себя слизь от разбитого и съеденного кокона. Так та добралась и до следующего «подарка» под потолком. Пришлось забираться таким же способом и рушить его, освобождая очередного пленного. Им оказался снова «хорс», но с двумя клешнями. |
<<|<|59|60|61|62|63|64|65|66|67|68|69К списку тем
|
