Форумы-->Творчество-->
1|2|3|4|5
| Автор | Безупречное счастье, по Вашему техническому заданию |
|---|
Да почему-то в этот момент вспомнился фильм "Терминатор 2".
Там Джон Коннор спросил Терминатора:
- Сколько ты живешь?
А Терминатор ответил:
- 120 лет на моём текущем элементе питания (или как-то похоже ответил, не помню точно).
Просто 120 лет = пожизненно.
Будет, может быть, продолжение, когда прошло 120 лет. Но пока только на уровне идеи, даже общего плана продолжения нет. | СКРЫТЫЕ СИМВОЛЫ
Прошла пара недель после того, как Аркадий закончил с цифровой экзекуцией супругов и посетил храм Ахинеи. И тут о себе напомнила бабушка Кости, та самая, которой Аркадий помог разморозить счета. Она обладала в своей общине репутацией женщины, имеющей связи с «высшими силами» — или, как минимум, с тем, кто этими силами управляет.
Так в жизни Аркадия появился отец Вениамин.
Аркадий смотрел на него, как на фрески в храме Ахинеи. Для архитектора Ядра религия была чем-то безнадёжно устаревшим, вроде кода из эпохи первых ЭВМ. Но, помня о набожности бабушки Кости, он старался держать лицо.
— Проблема в фамилии, сын мой, — печально произнес священник, складывая на коленях пухлые руки. — Я Благовещенский в миру. Но для вашей машины я — пустое место. Двенадцать раз я подавал на дотации, которые нам положены по закону о поддержке традиционных культур. Двенадцать раз меня обвиняли в предоставлении ложных данных. Из-за этого даже уволили одну несчастную женщину в реестре, но дело не сдвинулось. Кельи для служителей ветшают, а мы не можем даже крышу подлатать — пожертвования от прихожан свыше пятисот вельдов запрещены, чтобы мы, как выразились в Зенице, «не плодили финансовые пузыри на вере».
Аркадий открыл личную карточку священника через аккаунт Группы Контроля. С первого взгляда всё казалось нормальным: «Благовещенский». Но когда он попытался скопировать фамилию в поисковую строку, система выдала ошибку синтаксиса.
— Интересно, — пробормотал Аркадий.
Он перешёл в режим шестнадцатеричного просмотра данных. Там, между буквами «щ» и «е», притаился невидимый, непечатный символ, который использовался ещё во времена Империи. Символ было запрещено произносить ещё первым императором, и звук, который он означал, пропал. Но печатный символ продержался в алфавите почти тысячу лет, хотя его уже убрали из слов, где он использовался. В начале разработки системы Ядро символ за ненадобностью исключили из алфавита. Вероятно, какой-то пьяный или смертельно уставший, или пропагандирующий радикальный атеизм, оператор вставил его при оцифровке архивов. Символ был некопируемым и нередактируемым стандартными средствами. Любой чиновник, пытаясь исправить фамилию, видел на экране «Благовещенский», нажимал «сохранить», но система сравнивала новую строку со старой и находила несовпадение по длине. | Для Ядра священник Благовещенский (14 символов) и Благовещенский (15 символов) были двумя разными людьми.
— Женщина из реестра тут ни при чём, — сказал Аркадий, не скрывая лёгкой иронии. — Просто ваша фамилия имеет больший вес, чем кажется.
— Как же избавиться от тяжести ниспосланной?
— Завтра смогу помочь.
На следующий день Аркадий в ЛЧК священника запустил процесс «Устранение системного мусора в строковых данных субъекта». Через несколько секунд символ-паразит был стёрт. Путь к дотациям был очищен.
Аркадий перезвонил Благовещенскому.
— Свершилось ли чудо, господин Столяров? — спросил он.
— Да, всё в порядке, — ответил Аркадий. — Ваше последнее заявление на дотации теперь пройдёт автоматически.
Голос отца Вениамина стал чуть радостнее, и с надеждой в голосе он спросил:
— И когда же... когда придут деньги? Нам очень нужно успеть до дождей.
Аркадий на секунду задумался, прикидывая в уме тайминги системных процессов:
— Ну, смотрите. Неделя уйдёт на обновление записи в ЗАГСе, затем тридцать дней — это стандартный срок на одобрение заявки по регламенту социальных выплат, плюс ещё три дня может занять межбанковское зачисление.
— Понятно, — ответил священник. — Деньги придут на сороковой день.
Аркадий хотел было уточнить, что сорок дней — это сумма технологических задержек, но вовремя одумался. Для него это была математика, а для этого человека — символизм. Разговаривать с тем, кто видит провидение не в тайне появления мира, а в обычном регламенте работы государственных органов, было выше его сил.
— Да, — только и ответил он.
После того, как они попрощались, Аркадий ещё некоторое время молча смотрел на экран. Он чувствовал странную смесь гордости за свой профессионализм и глухого раздражения. Он только что победил ошибку, с которой не справились двенадцать чиновников, но в глазах клиента он остался лишь инструментом высшей воли. В этом мире, где прогресс переплетался с древними суевериями, он чувствовал себя одним из немногих трезвых людей.
Размышляя таким образом, Аркадий окончательно уверовал в свою роль невидимого архитектора. А уж своё семейное счастье он точно должен был выстроить сам, не полагаясь ни на какие высшие силы. Ему казалось, что если в квартире Сектора 4 идеально работает климат-контроль, то такой же идеальный климат должен быть для Елены и за пределами квартиры. | Однажды, придя домой явно в плохом настроении, она, бросив сумку на пол, резко спросила его:
— Аркадий, почему мне сегодня в школе заблокировали доступ к архиву? Секретарь сказала, что мой уровень доступа понижен.
Аркадий даже не поднял глаз от монитора. Его пальцы продолжали выстукивать ритм по сенсорной панели.
— Там была уязвимость. Я временно убрал у тебя доступ. Так безопаснее, Лена. Твои коллеги — болтуны, а их гаджеты дырявые, как решето.
Елена подошла к его столу и нажала на кнопку блокировки экрана. Аркадий замер, глядя на своё отражение в этом чёрном зеркале.
— Объясни мне. — Её голос был тихим, но в нём вибрировало опасное напряжение. — При чём тут мои коллеги? Я преподаю старовельдийский, Аркадий. Мы обсуждаем этимологию слов, а не заговоры против Ядра.
— Именно, — Аркадий наконец повернулся. — Вы обсуждаете мёртвый язык в учительской, где стоят записывающие устройства серии «Дельта-9». У них нет шифрования голосового потока. Твоя коллега вчера тридцать минут жаловалась по открытой связи, что её муж получил штраф за критику цен на энергопакеты. Если система начнёт прочёсывать её окружение, ты попадёшь в фокус как её ближайший контакт. Я просто вывел тебя из-под удара, понизив твой уровень доступа. Для системы тебя там просто не может быть с таким уровнем доступа.
— У тебя паранойя? Меня нигде нет, Аркадий! — Елена сорвалась на крик. — Штрафа за переход дороги — нет. Это тоже ты сделал? Доступа к книгам, которые мне нужны для уроков — нет. Ты понимаешь, что в Вельдии отсутствие данных подозрительнее, чем мелкое нарушение?
— Я контролирую эту пустоту, Лена, — ответил он. — Ядро видит то, что я ему позволяю.
Зачем он это сказал? Жена окончательно разозлилась, говорила о том, что не надо постоянно всё контролировать и исправлять, ведь это её жизнь. Дело кончилось взаимной руганью. Аркадий был с ней не согласен в целом, хотя слова о том, что мелкое нарушение выглядит лучше, чем полное отсутствие данных, попали прямо в цель. Это сбивало его алгоритм спора, когда он был уверен в собственной правоте и упрямством доводил людей до бешенства.
Этот вечер закончился тем, что они пошли спать, обиженные друг на друга. Хотя уже наутро Аркадий предложил мириться, согласившись с тем, что он не будет удалять данные. Только в крайнем случае, если будет жизненная необходимость. И, конечно, должен будет посоветоваться с Еленой перед этим. | Слабой и беззащитной Аркадий считал Елену лишь по той причине, что не видел её при возникновении проблем. Но через некоторое время он поверил, что Елена и без него может справиться со своей жизнью. Случай для этого пришёл из мира старых вещей.
Елене нужно было перевезти из пригорода Столицы антикварное бюро, доставшееся в наследство от сестры прабабушки. Они поехали забирать его вместе с Аркадием.
Красивая мебель столетней давности превосходила по своей надёжности даже кирпич. Аркадий попытался поднять бюро, но не смог:
— Из чего оно сделано?
— Дерево и свинец. Говорят, его делал ещё мой прапрадед. Полностью сам.
— Надо вызывать грузчиков, — сказал Аркадий. — Оно весит вдвое больше меня.
Через три часа бюро погрузили и повезли. Но при въезде в Столицу груз задержали. Сканер выявил «попытку ввоза тяжёлых металлов, которые могут быть использованы для экранов блокировки систем контроля».
Аркадий три часа бился с протоколами перевозки.
— Бесполезно, — выдохнул он, отложив планшет. — Система заблокировала объект. Чтобы вытащить его, нужно заключение экологической экспертизы, разрешение на перевозку культурных ценностей, накладную, заверенную в полиции, и справку о маршруте перевозки с подписью начальника этого транзитного узла. Посмотри на его профиль, он — человек-функция, у него рейтинг 98, он не пойдёт на нарушение регламента ради старой деревяшки.
Елена молча поправила волосы.
— Пойдём к нему. | Начальник транзитного узла смотрел в экран компьютера в своём кабинете, и его лицо было таким же серым, как интерфейс Ядра.
— Закон суров, уважаемая, — монотонно произнес он. — Свинец не задекларирован. Объект подлежит утилизации. Никакие «корректировки данных», о которых говорит ваш муж, здесь не помогут. Физический объект уже зафиксирован. Ничего нельзя сделать.
Аркадий уже открыл рот, чтобы начать объяснять про «погрешность датчиков» и «переквалификацию груза», но Елена мягко коснулась его руки, заставляя замолчать.
Она сделала шаг вперёд. Её плечи вдруг опустились, а в глазах мгновенно скопились слёзы — тяжёлые, настоящие. Она выглядела как человек, у которого отнимают последнюю нить, связывающую его с жизнью.
— Это бюро — всё, что у меня осталось от семьи. Мой первый муж погиб, второй умер в муках... Я только начала верить, что в этом городе есть место для памяти, а не только для цифр.
Начальник узла заёрзал на стуле. В его инструкции не было скрипта для работы с человеческим горем. Он уже встречал такое за долгие годы работы, но каждый раз такая ситуация была сложной.
— Госпожа Столярова, правила... — начал он.
— Я понимаю, — Елена всхлипнула, вытирая щёку, но её взгляд вдруг стал направлен прямо в глаза чиновнику. Слёзы ещё блестели, но голос стал ледяным, как скальпель. — Но если вы заставите меня смотреть, как это бюро сжигают, я не пойду домой плакать. Я пойду в Департамент Этики. У меня нет денег на взятки, я бедная учительница, мне нечего терять. Но я потрачу остаток своей жизни на то, чтобы ваш рейтинг 98 превратился в ноль.
В кабинете повисла тишина. Аркадий замер, поражённый: он видел, как Елена виртуозно жонглирует образами от жертвы до палача за доли секунды. Начальник транспортного узла, конечно, боялся потери репутации лучшего работника, но в то же время хорошо знал, как реагировать на угрозы:
— Вы смеете угрожать мне… — начал было он.
Но Елена перебила его плачем навзрыд, не давая вставить ни одного слова.
Тот посмотрел на плачущую женщину, потом на её мужа, который выглядел как опасный свидетель, и, наконец, вспомнил про свой чистый личный числовой код. Риск был нерациональным. Его система не была рассчитана, что слабый человек может быть готов на полное взаимное уничтожение.
— Произошла... техническая накладка, — хрипло произнес он. — Весовой датчик был откалиброван неверно. Проезжайте.
Когда они вышли на улицу, Елена спокойно вытерла лицо платком. От её слабости не осталось и следа.
— Уравнения не работают с людьми, — сказала она, не глядя на мужа. — Людям нужны эмоции.
Аркадий смотрел на неё и чувствовал, что его структура работы с алгоритмами системы не такая уж и несокрушимая, а база данных по имени Елена содержит скрытые разделы, к которым у него никогда не будет пароля. Она не была файлом, она была операционной системой, куда более древней и сложной, чем это его Ядро. | На мой взгляд, он действительно зря показал ей масштаб своей коррекции её жизни...и, наверное, она тоже зря показала свою "магию" манипуляции при Аркаше. Как говорили в старой Вельдии – счастье в неведении :)
Надеюсь, это приведёт с большему доверию и спайке в семье...ибо запросто может привести к бааааальшому НЕдоверию и настороженности – ведь в любой момент умения сторон могут быть использованы не во благо друг друга, а против.
Очень интересно и социально, с удовольствием читаю :) | для Диалектик:
Да, сейчас пересмотрел. Не реалистично получается.
Какая была "магия манипуляции" в реальности:
девушка не рыдала, а просто сделалась грустной, со скупой слезой, но так, чтобы было заметно;
не угрожала, а сказала, что вынуждена будет подать в суд, так как нет другого выхода (всё с той же грустью) и просто ждала нужного ответа, вообще не возражая ни на что;
после того, как проблема была решена, выражала удивление, что это может быть воспринято как манипуляция.
Я зачем-то начал писать, что были экоции через край. Но так действительно манипуляции не работают. Надо исправить. | для Я_Недобитый:
Я не критикую). Всего лишь обсуждаю главных героев :)
Не забывай, что в паре писатель-читатель абсолютная власть – у первого).
Т.е., читатель читает то, что ты преподносишь, а не то, что он хочет прочитать). | Нет никакой абсолютной власти.
Анекдот вспомнился:
- Папа, пусть слоники ещё побегают.
- Сынок, слоники устали, спасть хотят.
- Ну, пап!
- Хорошо, сынок... Рота, надеть противогазы! Три круга бегом марш!
Вот тут малолетний ребёнок управляет ротой солдат. Но убери папу и вся эта абсолютная власть развалится.
Я к тому, что очень быстро надоест писать книжки, если их не читают. Вот и получается, что читатель управляет писателем.
А тут я и сам чувствую, что плохо. Самому не нравятся голливудские фильмы с их неправдоподобностью. Зачем я сам-то написал так? Наверное, потому что несмотря на всю критику, голливудские фильмы продолжают смотреть.
Чиновник, который давно работает, видел сотни истерик. Он просто вызовет охрану. Истерика не поможет. Ему надо показать, что проблемы у него будут обязательно – в этом суть манипуляции. | Пост «О внесении изменений». (принято, подписано, утверждено и т.д.)
Абзацы 5-13 поста 66 следует читать в следующей редакции:
«Начальник узла заёрзал на стуле. Он уже встречал такое за долгие годы работы, но каждый раз такая ситуация была сложной.
— Госпожа Столярова, правила... — начал он.
— Я понимаю, — Елена всхлипнула. — Но у меня просто нет другого выхода. Если Вы заставите меня смотреть, как это бюро уничтожают… Я пойду в Департамент Этики. У меня нет денег на взятки, я бедная учительница, но это память о моей семье. Я буду писать жалобы до конца жизни. Вы просто не оставляете мне выбора.
В кабинете повисла тишина. Аркадий видел, как Елена переходит от образа жертвы к образу палача за доли секунды, всё с теми же слезами на глазах. Начальник транспортного узла, конечно, боялся потери репутации лучшего работника, но в то же время хорошо знал, как реагировать на такое поведение:
— Вы смеете угрожать мне? — начал было он.
Но Елена просто тихо плакала. Слеза скатилась по её щеке и упала на пол.
— Я не хочу создавать Вам проблемы, — ответила она. — Я просто хочу отвезти домой бюро, которое сделал мой прадедушка. Это единственное, что осталось в память о нём.
Чиновник перевёл взгляд на её мужа, который выглядел как опасный свидетель, и вспомнил про свой идеально чистый личный числовой код. Продолжать настаивать на своей правоте было бы для него нерациональным действием. В этой плачущей женщине был риск многомесячной волокиты, потери свободного времени и унизительных объяснений на жалобы во всевозможные инстанции. Даже при отсутствии нарушений с его стороны это гарантированно испортит идеальный рейтинг сотрудника. Его система не была рассчитана, что слабый человек может быть готов на полное взаимное уничтожение.
— Произошла... техническая накладка, — хрипло произнёс он. — Весовой датчик был откалиброван неверно. Проезжайте.
Когда они вышли на улицу, Елена вытерла лицо платком.
— Тебе удалось уговорить его. Виртуозная манипуляция, — сказал Аркадий, находясь под впечатлением от увиденного.
На её лице отразилось совершенно искреннее удивление, переходящее в обиду.
— Манипуляция? — она посмотрела на мужа. — О чём ты говоришь? Я была в отчаянии. Это же последняя память о моём прадедушке! Как ты вообще можешь такое говорить?
Аркадий смотрел на неё и не понимал: или его жена ещё не вышла из роли, или, что ещё страшнее, искренне верила в то, что она никем не манипулировала. Он почувствовал, что его структура работы с алгоритмами системы не такая уж и несокрушимая, а база данных по имени Елена содержит скрытые разделы, к которым у него никогда не будет пароля. Она не была файлом, она была операционной системой, куда более древней и сложной, чем это его Ядро.» | СЖАТИЕ В АППАРАТНЫЙ ШУМ.
Аркадий попытался меньше следить за Еленой. Но внезапно объявилась тень прошлого.
Елена тогда жила с другим человеком — блогером. У него была квартира, которая исправно фиксировала посещения через датчики биометрии. После смерти блогера квартира стала бесхозной — наследство никто не получал из-за того, что у блогера были огромные долги по кредиту. Именно эта бесхозность квартиры и привлекла внимание контрабандистов из Южного Архипелага. Информацию об этом они получили через «своих» чиновников в Вельдии. Продать с аукциона эту квартиру должны были только через три года — стандартный срок для того, чтобы все возможные наследники могли быть оповещены и успели получить наследство. На это время банда устроила там свою точку.
Однако их местоположение было раскрыто. Система безопасности Ядра, связав эту квартиру с криминалом, начала делать пометки в ЛЧК всем, кто как-то был связан с этой недвижимостью. И в логах квартиры вспыхнул идентификатор Елены Шпицрутен, которая по документам была совершенно посторонним человеком для умершего владельца — брак между ними не был зарегистрирован. Зачем она заходила в тот день в эту квартиру, она бы и сама уже не вспомнила. Но для системы Елена стала подозреваемой в связи с участниками криминальной ячейки.
Когда её статус был изменён на «подозреваемая», Аркадий, постоянно следивший за ЛЧК Елены, увидел это: «Нет, тут не поплачешься перед чиновниками. Это уже серьёзное дело. Она сама не справится». И он не стал ей ничего сообщать — надо действовать срочно, пока дело не дошло до следователя.
Надо было исправить файлы за тот день, когда она посещала квартиру.
Что можно сделать? Удаление файлов — слишком топорная работа. Выяснят, кто удалял. Тем более, что будет слишком подозрительным, если продолжительность записей за день будет меньше 24 часов.
Но в Ядре был ежедневный процесс по оптимизации, который происходил после окончания рабочего дня. Система брала данные, копировала их в оперативную память и перезаписывала заново, удаляя ненужное, чтобы алгоритмы работали без задержек. В этот самый алгоритм Аркадий добавил несколько строк кода, которые подменяли ссылку, за что был назначен статус «подозреваемой». Теперь статус подозреваемой был назначен за мелкое правонарушение — срабатывание датчиков пожарной сигнализации в их квартире. После исправления алгоритм должен изменить статус на новый: «мелкий нарушитель. Предупреждение». Мелкое нарушение — это всё-таки норма для Вельдии, как он теперь понимал.
А ещё нужно было избавиться от записей с видеокамер, которые фиксировали ЛЧК людей в этой квартире, а то система при любой повторной проверке будет обходить записи и снова выдаст статус «подозреваемая». | Нельзя было удалять записи, надо было сделать их невидимыми для алгоритма.
Удаление части записей не подходило — не совпало бы общее время записей за сутки. И также надо было сделать это не напрямую, а через какой-нибудь обычный системный процесс, чтобы не выявили, кто именно изменил файлы. К тому же в день посещения этой квартиры были записи о её маршруте до и после того времени, когда она была в квартире. Надо было исправить много файлов, заставить Ядро не видеть весь день её жизни, чтобы получилось, что она даже не выходила в этот день из дома: камеры в университете, где она в то время училась, терминал оплаты в кафе, где она пила кофе в тот день, фиксация биометрии в аудитории — всё надо прятать.
В Ядре, которому десятки лет, было полно «забытого кода» — старых автоматических служб, которые неизвестно что делали, но остановка которых могла вызвать непредсказуемые последствия из-за ссылок на другие модули. Такой зомби-процесс «сжатие аппаратных шумов» уже имел права на чтение и запись в нужных секторах памяти.
И ещё был другой, тоже автоматический процесс, который при запуске ссылался сам на себя и мог бы подставить код для пометки записей Елены как аппаратный шум.
Аркадий использовал эти процессы. Он не удалил видеозаписи. Но после сжатия файлы стали в миллион раз меньше по размеру, так что воспроизведение их не давало возможность определить, что происходит на картинке.
Файлы со списком ЛЧК, которые были привязаны к квартире, он также изменил системным процессом. Та часть записи, которая стала нечитаемой, больше не ссылалась на чьи-либо ЛЧК, что и было бы при настоящем сбое записи.
Заодно, чтобы не вызывать подозрений, он сжал ещё пару видеофайлов за ту же неделю, изображая постоянные сбои оборудования.
Были ещё записи о перемещениях Елены за этот день, с других камер. Она же не могла прийти в квартиру из ниоткуда. Он провёл тот же самый манёвр со всеми её записями за день, в том числе и файлами в Секторе 2, где находился Университет. Выглядело так, будто она провела дома весь день и вышла только следующим утром.
Да, работа не идеальна. Появились записи о действиях пользователя. Но дело было срочное. Записи действий пользователя не были напрямую связаны с этим делом, так как действия совершались через обычные системные процессы, но всё же, если начнут глубоко копать, то могли бы выйти на него. Но он решил, что вероятность этого низкая. Кому понадобится проверять его, если он больше никак не связан с контрабандой? | Он почувствовал, что его структура работы с алгоритмами системы не такая уж и несокрушимая, а база данных по имени Елена содержит скрытые разделы, к которым у него никогда не будет пароля. Она не была файлом, она была операционной системой, куда более древней и сложной, чем это его Ядро.»
Странно, что он до сих пор не выяснил, что она заработала целое состояние в сотни лямов и по-сути, является манипулятором более высокого порядка, чем он сам. | | Аркаша, держись! Ты хотел как лучше! Но как по мне, тебе уже начали стелить кроватку в комнате Синей Бороды Шпицрутен. | начали стелить кроватку в комнате Синей Бороды Шпицрутен.
Да Синяя Борода - точное сравнение.
Вот только действительно Аркадий туповатый выходит. Он ведь знает, что у жены сотни миллионов. Можно подробно расписать, почему он не хочет замечать, что она гораздо лучше его приспособлена к миру. Но, вот думаю, не скучно ли получится?
Вспомнился Гончаров (в школе проходили). Он расписывал на три страницы, как вялялся засохший лимон на столе. Там десять страниц перелистнул - ничего особо не пропустил. | КРИВОЕ ИСПРАВЛЕНИЕ
Елена находилась в это время в центре переаттестации. И прямо во время экзамена на мониторе устройства с вопросами выскочила строка, перечеркнувшая два года карьеры и шесть лет обучения:
«Субъект не опознан. Данные о квалификации отсутствуют. Диплом не подтверждён приложением о результатах аттестации».
Елена смотрела на эти слова, чувствуя, как холод от сенсорной панели пробирается к самому сердцу. Но сообщение было неумолимо. Из цифрового дополнения к её диплому, где хранились все_баллы за годы обучения, исчезла одна-единственная запись — оценка за итоговый экзамен по методике преподавания. Оценка, которую она получила именно в тот день, когда Ядро зафиксировало её в квартире умершего блогера.
На кого ещё она могла подумать в первую очередь, как не на своего мужа? Она тут же позвонила ему:
— Что ты сделал, Аркаша? — её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Отвечай мне. Что ты сделал с моим дипломом?
— С каким ещё дипломом? — он не сразу сообразил, что мог по ошибке удалить результаты экзаменов.
— С моим дипломом!
Аркадий молчал, пытаясь осознать суть претензии.
— Что с ним не так? — Спросил он. Елена была явно уверена, что он что-то сделал не так. Но что? Внезапно он сообразил, что мог что-то удалить помимо записей о посещении квартиры. Удаление записей Ядра явно нельзя было обсуждать по телефону.
— Приходи домой… поговорим!
Елена не пришла — она прилетела домой. Аркадий сидел в гостиной, окутанный голубоватым сиянием своего компьютера. Он даже не обернулся, когда дверь с грохотом захлопнулась.
— Говори! — закричала она.
Аркадий медленно повернулся. В его взгляде не было вины — только усталость человека, который тащит на себе непосильный груз чужой безопасности.
— Я спас тебя, Лена, — тихо сказал он. — Ты была в шаге от тюрьмы. Статус «подозреваемой в связи с криминальной ячейкой» — это не штраф за парковку. Тебя бы стёрли из системы. Я почистил всё. Весь день. Это был единственный способ сделать тебя невидимой для следователей. В твоей квартире находились контрабандисты.
— Почистил? — Елена сорвалась на крик. — Ты стёр мой экзамен! Вместе с твоими «контрабандистами» ты удалил подтверждение моего диплома! Меня отстранили от работы! Меня выставили из школы, как будто у меня фальшивые документы! | | все_баллы - в сообщении найдены нецензурные корни. Бл...я, Нельзя, конечно, материться, но пох...уй. | Аркадий поморщился, словно от зубной боли, и небрежно махнул рукой в сторону окна, за которым мерцали огни благополучного сектора.
— Лен, о чём ты жалеешь? О работе в муниципальной школе? У нас достаточно денег на счетах. Тебе вообще не нужно работать, я об этом позабочусь. Этот диплом — просто бумажка, он ничего не значит в сравнении с твоей свободой.
Елена уставилась на него, пораженная его тотальной неспособностью понимать.
— Ничего не значит? Ты серьёзно? Ты решил, что имеешь право решать, что в моей жизни важно, а что нет? — Она подошла к нему вплотную, и Аркадий невольно отшатнулся от её взгляда. — Какая ещё тюрьма! Меня бы вызвали на допрос, я бы объяснила им, и через какое-то время, может не скоро, этот статус сняли бы. Но ты... ты не мог этого допустить! Тебе же нужно быть героем! Тебе нравится казаться главным, нравится исправлять всё подряд!
Она заплакала.
— Да ты это сделать даже нормально не можешь. Великий архитектор Ядра не учёл, что у людей есть жизнь вне его графиков и логов. Зачем ты суёшься, если не знаешь, как исправлять последствия? Ты хоть понимаешь, что теперь диплом восстановить нельзя? Если вернуть ту запись сейчас, то это будет выглядеть как сокрытие улик. Теперь это уже реальное уголовное преступление, Аркадий. По твоей вине.
Аркадий открыл рот, чтобы сказать, что диплом, конечно, можно восстановить, но Елена перебила его, и её голос стал пугающе спокойным.
— Ты не меня любишь. Ты любишь свою власть над цифрами. А я для тебя — просто ещё одна программа, которую нужно оптимизировать.
Она развернулась и пошла к двери.
— Куда ты? — Аркадий поднялся. Его уверенность наконец дала трещину.
— Я уезжаю. — Она остановилась у двери, не оборачиваясь. — Я подаю на развод, Аркадий. И только попробуй удалить заявление!
Дверь закрылась с негромким щелчком, который для Аркадия прозвучал громче, чем раскат грома. В огромной, идеально отлаженной квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, равнодушным гудением вентиляторов. | РАЗВОД
В Вельдии развод — это не просто «не сошлись характерами». Это чрезвычайное происшествие. Для Ядра разрыв связей — это хаос, лишние вычисления и снижение продуктивности. Перед разводом система всячески пыталась переубедить супругов сохранить семью.
Елена и Аркадий сидели в кабинете, где даже стены казались сделанными из матового пластика, поглощающего звуки. Между ними на стене пульсировала мягкая зелёная сфера — визуализация «Медиатора», программы с искусственным интеллектом, которая выступала посредником при разводах.
— Сеанс №12. Модуль «Синхронизация». Аркадий и Елена, — произнёс ИИ ровным, обволакивающим голосом. — Анализ Ваших последних биометрических показателей за неделю выявил аномальное сближение ритмов в 20:17 в четверг. Это свидетельствует о сохранении глубокого эмоционального резонанса. Аркадий Павлович, Ваше давление повысилось, когда Елена Генриховна вошла в комнату. Это на 92% подтверждает предположение о временном кризисе отношений и что она очень дорога Вам.
Елена горько усмехнулась. Она помнила тот четверг: она вошла в комнату, чтобы забрать вещи, а Аркадий просто заблокировал дверь, не давая ей выйти. Их давление повысилось далеко не от любви.
— Медиатор, — Елена подняла глаза на сферу. — Ты учитываешь контекст? Он запер меня. Это гнев.
— Контекст вторичен по отношению к физиологии, Елена, — ответил ИИ. — Система видит стремление к единству. Мой прогноз на восстановление Вашей функциональной пары вырос до 88%. Я рекомендую отменить запрос на разрыв и перейти к модулю «Совместное планирование будущего».
Аркадий сидел неподвижно, сложив руки на коленях. Его лицо было маской спокойствия.
Елена вдруг перевела взгляд с зелёной сферы на Аркадия. Что-то в интонациях медиатора ей не нравилось. |
1|2|3|4|5К списку тем
|
